Хочешь быть сытым — знай, как беречь и холить оленя, ну а первая причина все-таки ягель. Умей пасти оленя на ягеле, и будешь счастлив, человек, — так надо сказать!
Мокро — ягелю плохо; не хочет он расти на прямой болотине. А вот где посуше — ну, однако, не вовсе сухое место выбирает, — родится хорошо: подушками расстилается и разрастается, заполняет собою всю землю. Оленю раздолье, а пастуху глаз да глаз: не слишком ли сухой ягельный росток? Сухой ягель очень хрупок. Олень, когда пасется в жаркий день, травой кормится, ягель не трогает, а ногами он его крушит и рушит, отбивает живую верхушку, в которой вся сила ягеля. Думаешь, беда? — нет, это еще не беда! Это даже хорошо. Олень порушит ягельный покров — свежий воздух проникнет в середину ягельной подушки, каждому ростку ягеля легче дыхание, лучший рост. Это во благо! А вот беда бывает, когда неумелый или лихой пастух в сухой жаркий день, да хоть бы и не в жаркий, а в мокрый, когда земля топкая, прогонит стадо густо. Есть такие, что всегда стадо держат густо. Тысячи оленьих ног порушат ягель, повалят ростки, вомнут их в землю, черная земля выступит — это черная тропа называется. Это горе! Это беда! Болеет ягель, болеет земля.
Ягель растет тихо, очень медленно — это надо знать. Побитый ягельник возродится только через 15 лет.
Теперь побили нашу землю, наши ягельники, наполовину побили их стадчики — крупные оленеводы.
Деды и прадеды и прадеды наших прадедов учили нас: «Землю надо беречь. Как она досталась нам в поросли трав и во мхах, поросшая лесами и кустами и всякой зеленью, так и беречь ее надо зеленую. Будешь беречь и холить землю зеленую, веселую — и сам ты будешь сыт, здоров и весел, человек». Вот как говаривали старики, наши прадедки.
А еще в старину говорили: Землю люби, не брани землю: ты на ней живешь, ты ею кормишься: ягель-мох кормит оленя, олень кормит тебя; грибы, ягоды и травы кормят оленя, да и тебя также, а еще и лечат тебя. То надо знать, и землю надо любить. Ты хозяин — береги землю, она твоя кормилица.
Не брани Землю, не кори ягеля, и травы, и дерева… Это все твое, это ты, тебе на благо дано. Береги их, пусть растет и цветет, не ломай, не обижай землю без надобности.
Не любит кровь, чтобы ее на свет показывали. Видишь, тело-то твое кожей покрыто, твою кровь бережет? Великая беда, если кожу нарушить, если кровь на солнце окажется. Это рана, это боль, отсюда и болезнь и смерть случаются. Так же и Земля: нельзя ее черною показывать! Пойдешь ли сам или оленей погонишь так, что они ногами сделают черную тропу, — то грех, то нельзя… Беда будет…
Вот что было у нас здесь недалечко.
Один парень пошел в лес перевязать оленей: надо было поставить их на свежую траву, на ягель. Уже вечер настал, роса выпала, веревки, которыми были привязаны олени к березкам, намокли и набухли. Не удавалось ему отвязать веревку последнего оленя. Парень ругнулся и со злобой дернул вязку — земля вывернулась черная; застонало, заскрипело деревцо, к которому был привязан олень; сломилось оно.
Парень узел развязал, к которому был привязан олень, оленя переставил в кусты, где корму больше, и пошел к себе домой. Лег спать и крепко заснул.
Тяжело заснул. Во сне забрался в него бес — чонкап-пер. Заболел парень. Всю ночь черт шалил в больном. И горячка его трясла, и било его, и трепало так, что вся рубаха на нем изорвалась. Боялись, помрет. Тут и сознался он матери, как он Землю обидел, как Земля стонала.
На другой день спозаранку мать пошла на то место, где сын ее деревцо выдернул и черную землю обнажил, где земля стонала.
Пришла. На землю пала, сказала Земле:
— Землюшка, прости!..
Путешествуя с саамами-оленеводами, В. В. Чарнолуский не раз отмечал их заботливое отношение к ягелю, оленям. Как-то в один из привалов Чарнолуский надрал кучу ягеля и положил на нее шкуру. Проводник саам Афоня увидел и сказал:
— Негоже так землю обдирать, смотри, сколько земли обидел. Мы ягель бережем.
Как видим, северные народы знали о бедности родной природы, ее ранимости. Они понимали — ягельные пастбища быстро истощаются. Именно поэтому их обычаи запрещали дважды гонять оленей по одному и тому же маршруту. На Таймыре до сих пор говорят: «нельзя закрывать дорогу», т. е. нельзя идти по маршруту, по которому уже прошло стадо оленей.
С возникновением имущественного неравенства богачи-оленеводы все чаще нарушали обычаи охотников общиннородового строя: били зверя и ловили рыбу не только себе на «варево», но больше всего для продажи; не признавали заповедных мест, на малых территориях концентрировали большие стада оленей. Подобные процессы шли по всему Северу.
Присоединение северных районов к Русскому государству, обложение северных народов ясаком, развитие оленеводства ускоряло разрушение натурального хозяйства и возникновение товарно-денежных отношений.
Все это не могло не сказаться на природе.
Началась интенсивная охота на пушных зверей: соболя, песца, бобра, белку, куницу, лису, горностая и др., на которых коренные жители Севера до этого охотились мало.
Д. К. Зеленин отмечал, что взгляд на животных у охотников общинно-родового строя был иным, чем у землепроходцев. Так, например, собачьи меха северными охотниками ценились выше соболиных, мясо соболей считалось более важной продукцией, чем их шкурки.
Вслед за землепроходцами тянулись промышленники и купцы, что способствовало классовому расслоению коренного населения.
Но на Севере хищному веку эксплуатации не суждено было в полной мере вступить в силу. Из патриархально-родового строя Север и его народы шагнули в социализм.
В ноябре 1917 г. Советское правительство провозгласило «Декларацию прав народов России». Один из принципов Декларации — свободное развитие всех наций, национальных меньшинств и этнографических групп, населяющих территорию России. 13 марта 1922 г. при Наркомате по делам национальностей был создан Подотдел по охране и управлению первобытных племен Севера России, главными задачами которого являлись: организация управления первобытными племенами применительно к их культурным, бытовым особенностям и условиям их жизни; охрана этих племен от всякой эксплуатации; снабжение коренных жителей через соответствующие органы необходимыми средствами производства, одеждой и продовольствием; урегулирование пользования охотничьими и рыболовными участками, а также местами выпаса оленей.
Но Подотдел Севера, хотя и стал важным этапом в истории народов Севера, не мог сделать много, так как не располагал ни достаточным количеством кадров, знакомых со спецификой Севера, ни материальной базой для осуществления своей программы. Поэтому ЦК РКП (б) решил заменить эту
