передернуло, потому что я вспомнила, как набрала полный рот воды, когда бултыхнулась вниз.
Моя реакция не осталась незамеченной и вызвала улыбку.
— А мы, — мужчина обвел каменные стены в воздухе руками, — мы вторая линия.
— А это? — я повторила за собеседником его жест.
— Это военный гарнизон, расположенный вокруг города, — пояснил мужчина и вдруг неожиданно представился: — Меня зовут Амир, я — командующий гарнизоном.
Я выдала вежливую протокольную улыбку.
— Ты, наверное, устала, — спохватился вдруг Амир.
— Нет — нет! — замахала я руками и вскочила. Показалось, будто мужчина собрался уходить. — Мне бы вернуться в Академию!
— Вернуться? — спросил мужчина с таким подтекстом, что я невольно засомневалась в собственной адекватности.
— Ну… да, — растеряла я уверенность.
— А ты забавная, — широко заулыбался Амир. — Давно таких не встречал. Чтобы добраться до ближайшего пограничного пункта пропуска в Фергане придется вновь пройти через Даркера, а потом добираться больше трех лун. Это если пешим ходом. Верхом, конечно, будет быстрее, но тебя на лошадь никто не посадит.
— Почему?
— Наши лошади очень своенравны. Особая порода. Чужака к себе они не только не подпустят, но и постараются затоптать.
— А если найти сопровождающего? — попыталась я ухватиться за соломинку.
— Мы не имеем права покидать гарнизон, — безжалостно растоптал мою последнюю надежду его командующий.
— Что же мне делать? — прошептала я, чувствуя, как охватывает отчаяние.
— Рано или поздно твое отсутствие заметят и начнут искать. Надо только подождать, — махнул рукой Амир.
— Да, но они не знают, где именно нужно искать! — бессильно застонала я. — И ожидание может продлиться вечность! А мне надо обратно в Академию!
Амир подергал себя за косичку и неожиданно предложил:
— Завтра на рассвете недалеко отсюда будет проходить торговый караван. Конечный его пункт — Оша, но они пройдут и мимо Ферганы. Если ты способна выдержать несколько лун в пути и жуткую вонь, то я могу найти того, кто отведет тебя к месту следования каравана.
— Вонь? — последнее уточнение показалось мне подозрительным.
— Ага, ослиную, — как-то слишком радостно кивнул мужчина. — Торгаши передвигаются на ослиных повозках. Так как, согласна?
Его лицо просто сияло доброжелательностью, что вызывало некоторое душевное беспокойство. Но выбора у меня не было.
— Хорошо, — вздохнула я, одергивая пониже юбку, которая была влажной, но все еще смотрелась весьма достойно.
— А пока что ты можешь отдохнуть и привести себя в порядок, — щедро предложил Амир.
— Да, наверное… было бы неплохо, — что-то с каждой минутой беспокоило меня всё сильнее. Не давало покоя, словно царапая душу. Но я никак не могла сообразить в чем именно дело.
— У нас здесь есть мыльня, думаю, тебе стоит ополоснуться, — Амир попытался скрыть улыбку, но не успел, я заметила. — Особенно, после того, как Даркер тебя искупал.
Я вспомнила упоминание о трупах и вскочила:
— Куда идти?
Мы вышли из помещения, свернули налево и начали подниматься по каменным ступеням, выдолбленным прямо в камне, на котором построили башню. Ступени были неравномерно обтесанными, будто бы сделанными на скорую руку, и очень высокими, на каждом шаге мне приходилось задирать колени чуть ли не до груди. А еще покрыты мхом, в некоторых местах таким обильным, что я чувствовала, как растение проминается под ступнями.
К моей большой радости вскарабкиваться долго не пришлось. Мы преодолели ступенек десять и оказались перед очень низкой и широкой деревянной дверью, которая выглядела так, будто это был вход в шкаф.
Или винный погреб.
Или просто погреб.
Амир вцепился в металлические кругляши, служившие ручками, и потянул створки на себя. Дверь легко поддалась, и он ужом скользнул внутрь.
Я замерла, подумав, насколько это разумно — идти непонятно куда за мужчиной, с которым была знакома меньше часа. Но вот откуда-то из-за двери послышалось «Мира!» и я полезла следом.
Оказавшись внутри моментально сообразила, что нахожусь в некотором подобии… бани!
Видимо, что-то такое отобразилось на моем лице, потому что командующий гарнизоном поспешил объяснить:
— Это мыльня. Тут моются, понимаешь? Ну, там, гигиена, все такое…
— Да, да, конечно! Понимаю! — воскликнула я, заверяя в собственной цивилизованности. А то еще решит, что я какая-нибудь дикарка, которая привыкла на себе килограммы грязи носить.
Я огляделась.
На каменном возвышении стоял большой деревянный тазик, высотой мне по пояс, собранный из гладких, хорошо обструганных досок. Доски держались вместе за счет двух металлическим обручей, опоясывающих тазик сверху и снизу. Рядом стояла бочка с водой, в которой плавал такой вырезанный из дерева ковшик на длинной узкой ручке. Напротив тазика, у покатой стены, кривоватой пирамидкой были сложены круглые и плоские черные булыжники, совершенно одинаковые по размеру. Над пирамидкой торчал вмонтированный в стену металлический желоб, который начинался где-то по другую сторону, в соседнем помещении. Желоб был закреплен крайне ненадежно, свободно двигался, чуть поскрипывая и периодически наклоняясь к булыжникам. И когда это происходило, по канавке вниз начинала стекать струйка воды, которая падая на камни шипела, пузырилась и превращалась в пар, распространяя вокруг клубы мутно-белых испарений.
Заметив мою заинтересованность, Амир пояснил:
— Камни раскаленные, они лежат на… не знаю, как это будет на межмирном… что-то вроде металлической пластины. А под ней огонь. Это для того, чтобы поддерживать одну и ту же температуру.
В мыльне действительно было тепло. Теплее, чем во всех остальных помещениях. У меня быстро вспотела шея и лоб. Я попыталась смахнуть пот, но новые капли выступили почти сразу же.
— Я пойду, — спохватился вдруг командир гарнизона. — Вот, — он указал на ворох белой ткани, лежащей у края таза. — Этим можешь вытереться, когда… ну… помоешься.
Я благодарно кивнула и начала срывать с себя одежду едва только за ним закрылась дверь. Дошла уже до нижнего белья, и вдруг почувствовала себя неуютно. Появилось такое неприятно ощущение… как будто за мной кто-то наблюдает.
Стало страшно.
Оглянувшись на дверь, я приблизилась и убедилась, что створки плотно прикрыты, но спокойнее от этого не стало. Пройдясь ладонью по отполированном деревянным планкам, я поняла, что никакой защелки, цепочки или хотя бы крючка здесь нет. То есть, изнутри закрыться было невозможно. А это значило, что в любой момент в мыльню мог зайти кто угодно. Любой обитатель гарнизона, а их здесь должно было быть немало, хотя я почему-то за все время встретила только двоих, но оба — взрослые, сильные мужчины.
— Что же делать? — запустила я пальцы в волосы, бестолково затоптавшись на месте. Ничего умного в голову не приходило. Дверь подпереть было просто нечем, а других вариантов изолироваться я просто не видела.
— Ладно, — вздохнула я и потрясла руками в воздухе, пытаясь успокоиться. — Быстро помоюсь и вновь оденусь.
