Вот и сейчас, всем казалось, что учительница ничего не поняла, но сделала вид, что поняла.
– Она вернётся?
Медсестра пожала плечами.
– Пусть возьмёт вещи на всякий случай…
По классу пополз шёпот. Девочка быстро собралась и когда двинулась по проходу, она поняла чьих это рук дело. Саркисян гаденько улыбалась.
Медсестра медленно переваливалась в направлении своего кабинета, а Варька уныло плелась в её фарватере, пытаясь понять что замыслила коварная «девочка-грудь». Ноги девчонки налились свинцом, будто коридор школы приведет её на эшафот, со стороны эта парочка выглядела, как миниатюрная похоронная процессия. Казалось, они целую вечность так бредут, под аккомпанемент пыхтения и шарканья ног, и даже Варька уже хотела, чтобы они пришли и всё прояснилось.
В кабинете медсестра первым делом надела резиновые перчатки, постелила целлюлозную простынку на кушетку и велела девочке сесть. Потом открыла шкафчик с лекарствами и, заслонив собою не только дверцу, но и весь шкафчик, стала чем-то греметь.
Варька рассматривала медицинские плакаты, висевшие на стенах кабинета. Чего там только не было: человечки в зелёном наглядно показывали, как накладывать шины, как делать искусственное дыхание, как бинтовать. В принципе, следуя этим инструкциям даже инопланетянин может быть медицинским работником. Интересно, чему их учат целых шесть лет или может быть Людмила Ивановна самоучка? Были тут и красочные плакаты внутренностей человека, гноящихся болячек и звучных девизов: «Клизма-источник здоровья», «Не пейте сырую воду-…» козленочком станете, – добавила про себя Варя, «Грязные руки-источник заразы», в общем захватывающе интересная информация.
Наконец, медсестра закончила копаться в шкафу, она обернулась, направила на Варьку свет настольной лампы и с большой лупой в руках, стала рассматривать её волосы.
– Людмила Ивановна, что Вы ищете?
– Паразитов, деточка. Твои одноклассники видели, как что-то ползает у тебя в голове. Я должна убедится…
– А-а понятно, ищите.
Медсестра с недоуменным пыхтением минут десять изучала голову, затем поставила её наклонившись над простынкой и пыталась металической расческой вычесать невидимых паразитов, Варька с интересом изучала методы искусственного дыхания на плакате, висящим перед её носом. Людмила Ивановна заметно утомилась от непривычных физических упражнений и в конце концов сдалась, она как мешок с картошкой, плюхнулась на кушетку. Волосы у девочки наэлектризовались и стали дыбом, она стала похожа на тёмный одуванчик.
– Ничего не вижу.
Варька с пониманием посмотрела на пожилую женщину.
– Что будем делать? Половина урока уже прошла, мне возвращаться?
– Да, наверное иди. Я потом объясню всё учителю.
– Хорошо, я пойду.
Девочка с облегчением и наигранным весельем двинулась к двери.
– Кстати, я вот такое видела… – она ткнула пальцем в страшного вида язву на плакате, – в раздевалке перед физкультурой.
Медсестра аж поперхнулась, от страшной мысли пронзившей её.
– Стоять, – зарычала она.
9
Смешанные чувства владели Сергеем, когда он подходил к этой двери. Уже несколько раз он предпринимал попытки преодолеть этот барьер, но пока безуспешно. Каждый раз он придумывал фразу с которой начнет разговор и ещё ни разу не произнёс ни слова.
Вот уже три с половиной месяца Сергей Леонидович Огуреев работал в этом пыльном, Богом забытом месте и занесло его сюда не от хорошей жизни. Примерно год назад его сытая, благоустроенная жизнь столкнулась с коварством и рассыпалась вдребезги. Сначала его уволили с должности технического директора небольшой типографии. Через три месяца жена попросила его уйти, за семь лет совместной жизни им так и не удалось создать нормальной семьи, ни родить детей. Супруга утверждала, что у неё «ещё есть шанс».
Совсем потеряв почву под ногами, Сергей попытался жить с родителями, но быстро понял, что лучше бомжевать и устроился работать в ДЭЗ, чтобы снимать комнату. Поначалу, воспринимая эту работу как необходимость, он страшно тяготился таким «мезальянсом», но постепенно освоив новый для себя технологический процесс, он увлёкся, как человек привыкший добросовестно выполнять свои обязанности. Да и люди, которые с первого взгляда показались ему скучными мещанами, оказались не так примитивны, а некоторые даже вызывали интерес.
«Ну же, будь мужиком, толкни эту чертову дверь. Никто тебя не укусит».
И он толкнул, открыв взору небольшое пространство с тремя рабочими столами и большим шкафом, стоящим почему-то посреди кабинета. Сергей облегченно выдохнул:
– Никого нет.
– У нас обед, – донеслось из-за шкафа.
Будто вор застигнутый на месте преступления, молодой мужчина чуть было не бросился бежать, но взяв себя в руки, заглянул за угол шкафа. Ничего не подозревающая Елена Георгиевна, глядя в книгу, как раз откусывала от бутерброда изрядный кусок. Сергей, понимая, как неудобно получилось, только подумал тихонько скрыться, чтобы не смущать коллегу, но в этот момент она подняла голову. Елена Георгиевна покраснела и попыталась дожевать в ускоренном темпе кусок, находящийся во рту.
– Извините, я не хотел помешать, просто…
– У нас обед, – еле внятно прошамкала Елена Георгиевна, ещё больше покраснев от своей неловкости.
– …я бы, конечно, зашёл позже, но… потом будет поздно… – Сергей совсем растерялся, все его ранее заготовленные фразы совсем не подходили к неловкой ситуации, – то есть, надо, наверное, было раньше зайти, но…
– Если Вы к Олесе Викторовне, она уехала в управу, – наконец выговорила Елена Георгиевна.
– Я… нет. Я хотел пойти пообедать…
– Ну и?
Степень наэлектризованности атмосферы в кабинете резко повысилась, Сергей схватил с ближайшего стола степлер и очень им заинтересовался.
– А Вы не хотите пообедать? – Наконец, он выдавил из себя.
Елена Георгиевна жестом показала на отложенный бутерброд, мол я уже обедаю.
– Тут совсем недалеко, у поликлиники, есть небольшая булочная-пекарня… хотя Вы наверняка её знаете, там очень неплохо делают хачапури…
Постепенно до Елены Георгиевны стало доходить, что это приглашение и она смутилась пуще прежнего. Она не знала что сказать, согласиться или отказать, она просто смотрела на этого человека, как будто видела его в первый раз, хотя они сталкивались в коридоре каждый день, но она почти ничего о нём не знала, кроме имени-отчества.
Конец ознакомительного фрагмента.
