Обведя взглядом потрескавшиеся оконные рамы, тусклые обои и вообще всю комнату, давно требующую ремонта, юноша заставил себя взяться за кипу счетов, отложенных ради газеты.
— Зеленщик, булочник… а это что такое?! — с недоумением воскликнул он, увидев извещение от ювелира, сообщавшее, что заказанная миссис Лоуэлл рубиновая брошь готова и леди может прислать кого-либо за нею или прибыть сама на Оксфорд-стрит в мастерскую.
— Матушка?.. — поднял глаза Эдвин на осторожно вплывающую в ту самую минуту в столовую хрупкую фигурку. — Ювелир? Рубиновая брошь? Что это?
— О, она готова?! — Болезненная бледность на лице леди сменилась лихорадочным румянцем. — Дорогой, ты проводишь меня на Оксфорд-стрит? Нам совершенно некого послать к мистеру Пайпу, все слуги поразбежались…
— Конечно, поразбежались! — вспылил, не сдержавшись, Эдвин. — Нам второй месяц нечем платить им жалованье, но откуда, ради всего святого, мэм, у нас средства на украшения?!
— Но, дорогой… — растерянным тоном отозвалась миссис Лоуэлл, — ты же сам говорил, что тебе должны выплатить остаток причитающихся средств за калькуттскую…
Эдвин схватился за голову. Только этого ему не хватало…
— Матушка, оглянитесь вокруг, — страдальческим голосом произнес он. — Нам скоро нечего будет есть, от нас ушла вся прислуга, кроме старой Энн, в доме прохудилась крыша, и жить можно лишь в нескольких комнатах, а вы заказываете рубины?!
Хрупкая леди по-прежнему растерянно смотрела на сына, но при последних его словах вдруг встрепенулась.
— Эдвин, прекратите повышать на меня голос, — отрезала она неожиданно твердо, хотя молодой человек на самом деле и не думал кричать, — а кроме того, вспомните, что вы — мужчина. Кому, как не вам, следует позаботиться обо всем вышеперечисленном. Вы собирались как-то решать свои дела с армией Ост-Индской компании, так сделайте же это наконец.
Тот только, морщась, покачал головой. После всего устроенного миссис Лоуэлл ему совестно было даже на глаза показаться командованию… Он снова бросил взгляд на газету, на первой полосе которой красовался заголовок «Дели освобожден», а ниже подробно перечислялись одержанные колониальной армией победы над сипаями, даты взятия крепостей и сражений и, что особенно удручало Эдвина, данные о погибших британских солдатах и офицерах, а также их женах и детях. Кроме того, газета отдельно сообщала о произошедших в парламенте дебатах по реформированию управления индийскими колониями. Что касается последнего, тут Эдвин не знал — радоваться или огорчаться. Как это может сказаться на его судьбе, пока трудно было предположить. Однако в контору компании и вправду следовало поторопиться, чтобы все выяснить.
* * *
Спустя несколько часов Эдвин, едва держась на ногах от усталости, вышел из здания Ост-Индской компании. Чернота и уныние, царившие в душе юноши, могли поспорить цветом с тучами неба столицы. Как не участвовавшему в боях с восставшими частями, Эдвину не полагалось никаких выплат. Пожилой седоусый майор-интендант с сочувствием смотрел на юношу, который, запинаясь и путаясь, объяснял, почему вышло так, что накануне восстания он покинул полк, кивал, но в конце концов твердо ответил, что ничем не может помочь. Все военные силы компании сейчас сосредоточены на подавлении очагов восстания, которых еще немало, и предложить альтернативную службу мистеру Лоуэллу не получится. Только увольнение из рядов, причем с не самой блестящей характеристикой. «Мы сочувствуем вашему горю, надеюсь, все еще будет хорошо», — на прощанье сказал майор и протянул юноше тонкую папку с документами.
Эдвин застыл на крыльце угрюмого серого здания, невидяще глядя перед собой. Люди шли мимо него, но молодой человек едва замечал их, полностью погрузившись в невеселые размышления.
— Лиззи, ты слишком устала, а дождь только усилился за эти несколько часов, — услышал вдруг Эдвин чей-то смутно знакомый голос.
В дождевой пелене мимо юноши проскользнули два стройных девичьих силуэта, из-под капюшона одной из девушек выбился кудрявый рыжий локон — и тут Эдвин узнал их: это были дочери полковника Беккета, погибшего, как он читал в газетах, в первые дни мятежа.
Молодой человек хотел уже отвернуться, чтобы ни в коем случае не попасться на глаза индийским знакомым, но Лиззи… юная Элизабет Веккет, хрупкая, нежная и удивительно чистая душой, привлекала внимание Эдвина еще в те далекие — и как сейчас можно было с уверенностью сказать — счастливые дни, когда ему нечего было стыдиться и он имел право открыто смотреть людям в глаза. Сделав шаг, второй, третий вслед удаляющимся женским фигуркам, Эдвин успел расслышать, как Пэт попросила подъехавшего кебмена отвезти их в Хемпстед, и брызги из-под колес экипажа полетели в сторону очнувшегося и попытавшегося догнать девушек Эдвина.
«Ну, значит, не судьба… Да и что я мог бы ей сказать, как объяснить этот позор… и что предложить…» — уныло подумал юноша. Похоже, сама судьба ополчилась сегодня на него.
— Пожалуй, стоит хотя бы нанести визит мистеру Пайпу и сообщить, что мы не сможем выкупить заказанную матушкой брошь, — пробормотал Эдвин. — Надеюсь, это будет последняя порция унижений на сегодня.
Миссис Лоуэлл с раздражением перечитала короткую записку и швырнула ее на стол. В конце концов, это переходит все границы! Пока Эдвин был в Индии, никто не мешал ей распоряжаться имеющимися средствами по личному усмотрению. Конечно, она очень скучала по сыну, скучала настолько, что даже… Леди топнула ногой, обутой в изящную домашнюю туфельку из серебристой парчи на невысоком каблучке, и вернулась к стопке писем на столе. Различные счета от поставщиков провизии не заинтересовали миссис Лоуэлл, смета расходов на починку крыши, как и приглашения от пары дальних родственниц на чай, полетели в камин, растопленный по случаю небывало холодной для октября погоды.
Пятидесятилетняя миссис Лоуэлл, вдова достопочтенного Эдгара Лоуэлла, была все еще красива и стройна, невысокий рост же вообще превращал женщину в Дюймовочку. Понять, сколько ей на самом деле лет, удавалось, только пристально вглядевшись в черты лица леди. Миссис Агнес Лоуэлл тщательно следила за своей внешностью и потому попытки сына ограничить ее в расходах на портного и ювелира воспринимала крайне агрессивно.
Внизу хлопнула дверь, и вскоре в гостиной появился сам Эдвин. Усталый и промокший, он оказался явно не готов к очередной словесной баталии с любимой матушкой и даже не отреагировал на демонстративное закатывание глаз и хватание за сердце. Не желая вновь выслушивать что-либо касательно рубиновой броши, Эдвин быстро прошел к столику, налил себе на полпальца бренди и осушил бокал одним глотком, после чего так же молча отправился в свою комнату. Ему нужно было подумать. Мисс Элизабет Беккет, на которую юноша заглядывался еще в Агре, неожиданно оказалась вместе с сестрой в Лондоне! И пусть девушка не заметила его сегодня, пусть она далее и не вспомнила бы его — иначе как знак судьбы Эдвин не мог расценить столь неожиданную встречу.
