Но реальных основ для достижения этого было пока еще очень мало. Не раз слышим мы жалобы на недостаточность образования.
«Я очень хорошо понимал, что я работал при том крайне неблагоприятном условии, что не был приучен к какой-нибудь профессии и ремеслу, но с другой стороны я хорошо сознавал, что природа одарила меня изобретательным умом и может быть не вполне заурядной настойчивостью, а эти качества, я думал, мне удастся полностью использовать».
Но в конце концов разве так уж безнадежно упущено время?
Ведь Генри Бессемеру всего семнадцать лет. Однако у него нет даже и намека на стремление заняться каким-нибудь серьезным делом, систематически пополнить свои знания, по крайней мере ни словом не обмолвился он об этом в своем жизнеописании. Как и прежде, к науке никакой охоты повидимому не было. Больше надежд возлагалось на изворотливость ума, богатство технической фантазии.
То, чем занялся Генри, носило характер забавы не знающего чем наполнить свой досуг юноши. По крайней мере только о таких любительских занятиях и рассказывает Бессемер.
Отцовская словолитня так же, как и в Чарлтоне, давала материал для этих занятий.
Отливка из легкоплавкого металла — вот то немногое, что знал Генри, но знал он это достаточно основательно и постепенно довел свое искусство в этой области до высокой степени совершенства. Занимался ли он еще чем-нибудь кроме этого, мы не знаем, он говорит только о достижениях в этой области, превратившейся из любительства в профессию.
Но уже в этих занятиях сказались основные черты работы Бессемера. Прежде всего оригинальность методов, желание итти своими новыми путями, стремление использовать известный уже прием в новой форме, большая изобретательность и остроумие.
Нередко успех давался очень нелегко, и, чтобы получить хорошие результаты, надо было проявить большую усидчивость и большое упорство.
Несколько гипсовых слепков с античных медалей, купленные во время блуждания по Лондону за пару пенсов у разносчика-итальянца, дали толчок его инициативе, захотелось воспроизвести их в металле, но скоро был сделан и дальнейший шаг. Возникла оригинальная мысль отливать из белого металла растения, листья, цветы настолько нежные и с такой извилистой, сложно изломанной поверхностью, что совершенно невозможно было бы для них изготовить обычную разборную форму для отливки.
Генри тогда приходит в голову мысль выжигать залитые в гипс оригиналы, вымывать золу и образовавшуюся пустоту заливать металлом; тут-то и начинается ряд трудностей. Даже разрушив форму, нельзя отделить ее от отливки. Придумывается тогда специальный состав для ее изготовления. Самая отливка ведется оригинальным приемом (зародыш отливки под давлением): металл льется через высокую воронку и давление высокого столба его вытесняет воздух из малейших извилин раскаленной докрасна формы, постепенно наполняющейся расплавленным металлом.
Бессемер подробно рассказал нам об этих первых опытах художественного литья. Его работы действительно представляли собою нечто выдающееся, их охотно принимали на выставку художественного ремесла, где они обращали на себя внимание. Целый ряд очень важных впоследствии для Бессемера деловых знакомств был завязан именно благодаря этим удачным экспонатам.
Судя по этим работам, у Генри были кое-какие познания по химии, может быть, даже довольно основательные в некоторых узких областях. Ему, может быть, принадлежит первому мысль осаждать из раствора медь и покрывать тонким слоем ее металлические предметы, придавая им вид старинной бронзы. Именно такие отливки он и выставлял еще в девятнадцатилетнем возрасте в «Музее ремесел и мануфактур».
Но Генри нужна вовсе не честь, чтобы его экспонаты были выставлены в музее. Ему нужно свои технические знания, умение, изобретательность превращать в деньги.
Таким первым «коммерческим успехом» явилось тиснение на картоне или коже выпуклых орнаментов и даже очень сложных барельефов. Он затратил несколько месяцев работы пока не добился достаточно твердого сплава для нужных для этого штампов. Он был в восторге, когда получил от одной крупной издательской фирмы, Аккерман и К-о, заказ на пятьсот листов такого тисненного картона, скоро облекшего выпускаемое Аккерманом издание библии.
Бессемер начинает продавать эти штампы переплетчикам и картонажникам. В компании с таким же юнцом, как и он сам, некиим Ричардом Куллем, ставшим потом филологом и археологом, предполагалось открыть небольшое предприятие, но из этого ничего не вышло. Вероятно у приятелей было слишком мало денег, чтобы стать самостоятельными хозяевами.
А денег Генри Бессемер искал жадно: все мечтал сделать такое открытие, которое сразу принесло бы ему состояние. И такой случай представился.
Огромен и холоден дом Соммерсета (Соммерсет Гаус); на четверть километра растянулся его фасад и тысячью окон смотрится он в темные воды Темзы. Тяжело и холодно сложил его строитель, не красят его многочисленные украшения, и черной копотью полны складки его стен и карнизов.
Холоден и мрачен дом Соммерсета, как холодны и сухи занимающие его люди. Ведь тут помещается целый ряд правительственных учреждений, тут хранятся записи о рождениях, браках и смерти чуть ли не всех граждан Соединенного королевства. Тут хранятся завещания, тут же ряд финансовых департаментов, в том числе департамент внутренних доходов, ведающий гербовыми сборами, изготовлением и продажей гербовых марок.
В это царство скрипучих перьев, «дел», регистратур несет свои розовые надежды юный Генри, бодро шагая в одно прекрасное майское утро 1833 года по шумной и людной Флит-Стрит. Вот уже застава Темпль-бар. Еще несколько шагов и юный изобретатель войдет в Соммерсет Гаус и предложит удивленным чиновникам свое новое изобретение. Он войдет «как герой и потребует полной капитуляции». И будет от чего притти в ужас чиновничьему сердцу: вся система гербовых сборов, которой уже более столетия, окажется сокрушенной в прах. Правда, она и до сих пор действовала не особенно исправно и ловкие, но не чистые на-руку, мастера наносили казне убытков на добрую сотню тысяч фунтов стерлингов в год, снабжая акты уже использованными гербовыми марками, снятыми со старых документов.
Но департамент внутренних доходов с ледяным спокойствием и гранитной неподвижностью ежегодно устанавливая этот факт, ни на йоту не отступил от установившихся правил и не мог придумать никаких мер против этих злоупотреблений.
Теперь этому должен быть положен конец. То, чего не могли сделать столетняя чиновничья опытность и рутина, то сделает он, юный изобретатель, Генри Бессемер. Его ждет награда, деньги, почет, слава.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
