Он очень рисковал тогда, разговаривая так дерзко со своим сюзереном в его же замке. Эстергар мог разозлиться и приказать бросить непокорного вассала в темницу по обвинению в измене, а то и припомнить убийство предшественника, — тогда началась бы война, и оставалось только надеяться, что верховный лорд на это не решится.
«Говорю же тебе, успокойся. Мне твоя сестра не нужна, — отмахнулся Эстергар и с хрустом разгрыз несколько мятных драже. — А со своим соседом разбирайся сам».
Бенетор понял, что уже долго смотрит на позолоченную вазочку с конфетами. «Он имел привычку грызть это драже по несколько штук после трапезы. Наверняка никто кроме него не брал из этой вазочки. Его сестра знала об этом. Если она приезжала в Эстергхалл неделю назад и разговаривала с братом в его покоях, она могла незаметно подложить ему отравленную конфету. И он умер через несколько дней после ее отъезда. Во всяком случае, если бы я хотел отравить кого-нибудь, я бы действовал именно так».
* * *
Когда он спустился обратно в великий чертог, обстановка там была накалена дальше некуда. На лорда Эргоса сразу посыпался шквал вопросов.
— Послушайте меня, лорды, — начал он под пристальным взглядом Фержингарда. — Я видел леди Бертраду и дитя, которое она произвела на свет. Мальчик здоров, как любой другой ребенок, рожденный в срок. Я не заметил в нем никаких изъянов, которые могли бы помешать ему в будущем стать воином. Леди Бертрада тоже здорова, хотя и ослаблена родами и глубоко опечалена смертью супруга. Она не стала говорить со мной в знак траура по мужу.
С этими словами лорд Бенетор занял свое место за столом и приготовился к продолжению бурного обсуждения, так как противоречие было все еще далеко от своего разрешения.
— Она так уж опечалена? — шепотом поинтересовался у Бенетора сир Бренн Незергард. — Пока вас не было, на том конце стола родилась версия, что леди Бертрада сама убила мужа и вызвала выкидыш. Пока никто не успел озвучить вслух…
— Ну что вы… Передайте на тот конец стола, что это глупости. Должно быть, известие о смерти столь горячо любимого супруга спровоцировало преждевременные роды. Уверяю вас — страдания леди Эстергар безмерны и искренни… Хотя, признаю, версия с убийством очень красивая.
— Я бы сказал, ожидаемая, — заметил Незергард. — Если вспомнить их историю…
Лорд Бенетор бросил тоскливый взгляд на маленькие высокие окна, за которыми уже начинало смеркаться, и с еще большей тоской поглядел на пустое блюдо, на котором совсем недавно, когда он покидал зал, еще оставалось несколько кусков холодного паштета. «Пора бы уже что-нибудь решить. А то ведь пока не присягнем, кормить не будут», — лорд Эргос устал пребывать в постоянном напряжении, теперь ему только хотелось посмотреть, как Фержингард попытается обойти возникшее у него на пути препятствие в лице новорожденного Эстергара — откажется ли сразу от своих притязаний или согласится признать младшего племянника своей жены своим наследником…
— Ребенок не влияет ни на что, — отчеканил лорд Вильморт. — Он не воин.
— Но он Эстергар! — с пылом воскликнул Рейвин, однако древние законы были не на стороне его брата. Ребенок не мог считаться полноценным представителем рода, пока не получит меч, и так же отстранялись от всех прав наследования все, кто из-за недуга или слабости не могли подтвердить свой статус в поединке.
— Мальчик повзрослеет и станет воином, — рассудил лорд Фэренгсен, сохраняя приличествующие ему вежливость и самообладание. — Он внук лорда Агнора по прямой линии. Все ваши сыновья, лорд Вильморт, если они у вас родятся, будут уступать ему в наследственных правах. А это означает, что лет через пятнадцать мы снова соберемся в этом зале, чтобы разрешить спор уже между двумя внуками лорда Агнора…
— В самом деле, забавная выходит ситуация, — весело усмехнулся сир Бренн Незергард, первый раз открыто обращаясь ко всем присутствующим. — Лорд Вильморт хочет убить одного Эстергара ради земель и титула, чтобы затем передать их другому Эстергару. Стоит ли это таких усилий, пролития крови и нашего с вами затянувшегося сидения без дратхи и горячей еды?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
«Он будто мысли мои озвучивает, — в очередной раз восхитился соседом лорд Бенетор. — Нужно позвать его поохотиться вместе. Как-нибудь… позже, когда страсти улягутся».
— Убьете старшего, а над младшим возьмете опекунство? Так не бывает. Или нянчитесь с обоими, или от обоих избавьтесь, — проворчал один из лордов, которому, похоже, действительно было все равно.
— Забудьте про ребенка, — сквозь зубы выдавил Фержингард. — С ним не будет никаких проблем.
— Что вы имеете в виду? — нахмурился Бенетор. Ему одному из всех присутствующих остался непонятен смысл сказанного, и он прибавил уже громко, требовательно: — Лорд Вильморт, ответьте мне! Что вы хотите сделать?
Лорд Эргос понял сам — раньше, чем закончил говорить. Он вдруг осознал, что все это время лорд Вильморт Фержингард казался ему иным, нежели был на самом деле. Никто не был удивлен, и лишь некоторые встретили слова лорда Вильморта с возмущением. Особенно — молодой Эльхтар, который вскочил со своего места, дрожа от ярости:
— Кто говорит вашим ртом, лорд Вильморт? — воскликнул он. — Чьи слова вы произносите?
Страшное обвинение, брошенное сгоряча, тяжелым камнем прокатилось по зале. Даже Бенетор вздрогнул, как ему показалось, от внезапного холодного касания. О лорде Вильморте давно уже ходили нехорошие слухи — будто бы он слишком живо интересуется тем, чему надлежит быть скрытым… Но никто еще не отваживался открыто высказать подозрения, что воля и разум лорда Фержингарда находятся не в его власти.
— Заставьте мальчишку замолчать, или сейчас он ответит за клевету на моего родича, — заявил лорд Эльтур Элейт.
Эльхтара усадили на место, вместо него слово взял лорд Фэренгсен.
— Лорд Вильморт, то, на что вы намекаете — это преступление, — медленно и с расстановкой проговорил он. — Убийство.
— За убийство платится выкуп за кровь. Если семья убитого не берет выкуп, могут мстить убийце, его детям и братьям. Но если семьи нет, то некому принять выкуп и некому отомстить. Значит, и преступлением это назвать будет нельзя, — парировал Фержингард.
— Лорд Вильморт может вынуть золотой из одного кармана, положить в другой и посчитать выкуп уплаченным, — не удержался от саркастического замечания Незергард.
— Нет, нет… здесь другое, лорды! — воскликнул лорд Хэнред. — Тот, кто убьет ребенка… или оставит в нечистом месте… сделает жертву — тот будет навеки проклят Неизвестным и останется на ледяной дороге при жизни и после смерти, ибо Солнечная дорога будет закрыта для него. Я говорю вам — любой, кто присягнет Фержингарду, будет проклят вместе с ним!
Это было куда весомее, чем дерзкие выкрики Эльхтара. Айбер Хэнред мог ответить за свои слова. Хотя ему было уже многим за шестьдесят, мало кто из присутствующих отважился бы сразиться с ним один на один, и лорд Вильморт явно был не из их числа.
— Я клянусь перед Неизвестным, что скорее великие льды растают и небо упадет на землю, чем Айбер Хэнред присягнет Фержингарду! — продолжал громовым голосом Хэнред. — Мой предок присягал Эстергу Великому. Потому что Эстерг Великий взял мой замок. А Вильморт Фержингард не взял ни одного!
Последние слова потонули в одобрительном рокоте со стороны тех лордов, имена которых помнили только их же родичи. «Нет! Чертов старик, что ты делаешь! — мысленно возопил Бенетор. — Да ведь сейчас начнется хаос и мертвые проснутся во льдах!» Хэнред напомнил всем, что за статусом верховного лорда и присягой лежит право завоевателя, и, сам того не желая, затронул тот самый камень, который грозил обрушить лавину.
Но то, чего боялся лорд Бенетор, не произошло. Потому что двери великого чертога вдруг отворились, чтобы пропустить внутрь коренастого мужчину лет пятидесяти, который слегка хромающей, но решительной походкой пересек зал и остановился прямо перед столом, за которым сидел юный Эстергар.
