– Что ж, ханум, я готов.
Банучичек сорвала пучок травы и протянула Бейреку.
– Возьми, – сказала она, – это полынь-трава. Понюхав ее, вспомни обо мне.
Бейрек пришпорил коня, поскакал. Банучичек смотрела ему вслед. Бейрек на коне летел как на крыльях, глаза его блистали. Он напевал:
– Счастье мое, красный угол моего дома! Когда выбегает из дому, не приминает земли. Черные волосы обвивают лодыжки.
Съест миндалину – словно отяжелел тонкий стан, Сросшиеся брови напоминают лук, Рот не вмещает сразу двух гранатовых зерен, Алые губы – точно капли крови на снегу! Любимая, красавица, невеста…
Перед глазами его оживала Банучичек: то на коне скачет, то стрелу выпускает, то полынь срывает…
Бейрек стоял перед отцом своим Бейбурой.
– Сын мой, – сказал Бейбура, – что ты видел сегодня любопытного среди огузов?
– Что мне видеть, дорогой отец? У кого есть сын, тот его женит, а у кого есть дочь, тот выдает ее замуж.
– Может, и тебя женить, сын мой?
– Да, дорогой отец.
– Чью дочь взять за тебя?
– Отец, возьми за меня такую девицу, чтобы не успел я встать, а она уже на ногах; не успел сесть на коня, а она уже в седле.
– Сын мой, ты хочешь себе не девицу! Ты желаешь себе джигита, чтобы за его спиной есть, пить, веселиться.
– Да, родной отец, я так хочу. Неужто жениться мне на какой-нибудь неженке, чтобы она падала от ветерка?
– Сын мой, тогда девушку найди ты, а я устрою все остальное.
– Я уже нашел, отец.
– Кто она?
– Дочь Бейбеджана – Банучичек. Бейбура задумался.
– Сынок, – сказал он, – мы еще в колыбели обручили тебя и Банучичек. Но Бейбеджан умер, власть над девушкой перешла к ее брату Коча́ру. А он какой-то шальной. Его так и зовут – Дели Кочар. Он поклялся: мол, не отдам сестру замуж. И всех убивает, кто хочет жениться на ней.
– Что же нам делать?
Бейбура снова погрузился в раздумье:
– Кто может пойти сватать ее? Только Деде Коркут, если возьмется. Может быть, Дели Кочар уважит кобзу Деде. Давай посоветуемся с Деде Коркутом.
Деде Коркут молвил:
– Пошлете меня – пойду. Но вы и сами знаете, что Дели Кочар не различает, кто молодой, кто старый. Приведите мне хотя бы двух быстрых коней. Будет бегство и погоня – на одного вскочу, другой в поводу пойдет. Так и спасусь.
Деде Коркута одобрили. Привели двух коней. Деде сел на одного, другой пошел в поводу.
– Да поможет нам Бог! – сказал Деде и ускакал.
…Шатер Дели Кочара стоял подле русла высохшей реки. Кочар перебросил мост через безводную реку и принуждал путников по этому мосту проходить. С проходящих он брал тридцать монет, а с мимо идущих битьем выколачивал сорок.
Вот и сейчас он избивал какого-то купца. Купец, плача, приговаривал:
– Ай, джигит, зачем ты так поступаешь, зачем заставляешь с прямой дороги сворачивать на этот негодный мост?
Дели Кочар орал:
– Что ты сказал, сам негодный и сын негодного? Есть ли кто-нибудь яростнее меня, сильнее меня, чтобы мне перечить! Моя богатырская слава дошла до Греции, до Сирии! Десять тысяч врагов мне в забаву. Двадцать тысяч мне для разминки. Тридцать тысяч для меня трава. На сорок тысяч я прищурюсь. Пятьдесят тысяч – с места не тронусь. Шестьдесят тысяч – не вскинусь. Восемьдесят тысяч – не дрогну. Девяносто тысяч – не умолкну. Сто тысяч – не растеряюсь, возьму в руки свой непреклонный меч, взмахну мечом, снесу им головы, а уж тогда остановлюсь. Есть ли такие удалые джигиты, как я?
Кочар избивал купца и повторял:
– Не хотите проходить по мосту, черт с вами, но платите тогда сорок монет.
Купец спросил:
– Хорошо, а сколько ты возьмешь, если мы пройдем по мосту?
Дели Кочар молвил:
– Если пройдете по мосту – тридцать.
Купец высыпал деньги на ладонь Дели Кочара, погнал верблюдов по мосту.
Дели Кочар расхохотался, глядя им вслед, потом выпил огромный кувшин вина – вино лилось ему на усы, на подбородок, на шею.
Он все пил и пил. В это время подъехал Деде Коркут, спешился, поздоровался.
Дели Кочар, все еще не отрываясь от кувшина, посмотрел на Деде Коркута, потом отвечал насмешливо:
– Ну, здравствуй!
Еще немного отпил и закричал:
– Эй, ты, чей ум расстроен, чьи поступки нелепы, на чьем лице Всемогущий написал приговор! У кого есть ноги, тот сюда не идет. У кого есть губы, из моей реки не пьет. Что с тобой? Или настал твой смертный час? Что тебе здесь делать?
Деде Коркут молвил:
– Я пришел подняться на твою отвесную гору. Я пришел переправиться через твою многоводную реку. Я пришел быть сжатым твоей тесной пазухой, быть придавленным твоим широким сапогом. Ту, что светлее месяца, ту, что чище воды, сестру твою Банучичек пришел я сватать за Бамсы Бейрека.
Конец ознакомительного фрагмента.
