Не все так можно принять, от старости, от верной смерти так не лечат, но многое, очень многое.
Есть и те болезни, которые ни одна магия не вылечит. Как правило – те, которые требуют оперативного вмешательства, или те, которые поражают мозг.
Тут уж делись, не делись, не поможешь. И ни одна ведьма не поможет, разве что замедлит течение болезни. Время даст. Кстати…
– А время потянуть?
– Можно и так.
– Это может быть ради другого человека?
– Может.
– Блин!
Ирина села, где стояла. Погладила Сима, который не растерялся и тут же прыгнул к ней на колени.
– Это что-то меняет?
– Меняет, конечно, – Ирина действительно задумалась. – Если ради себя – это одно. А если ради кого-то близкого, так совсем другая окраска получается.
– Почему? Люди же погибли и в том, и в другом случае. И силу у людей потянули, и на ведьм охотились…
Ирина опустила глаза.
– А кто без греха? Я помню, как бабушка умерла, как дед уходил… если б я могла – я бы все сделала, лишь бы они со мной остались.
– А они бы на это согласились?
– Нет. Никогда.
– Вот тебе и ответ, ведьмочка. Есть пределы, за которые переходить не надо, иначе втрое заплатишь.
– Чем? Если я вылечу родных?
– А тем… был у меня в практике такой случай. Не у меня, у подруги, она как раз лечила. Пришли к ней мать и сын. Молодой совсем парень, а в голове пятно, и растет оно быстро. Подруга как есть поглядела, и честно сказала – лучше его отпустить. Легко уйдет, легко родится вновь, хорошую жизнь проживет. Целители такое чувствуют.
– Мать не согласилась?
– Предложила все, что подруга захочет, лишь бы ее сын живым остался. Сделать, сказать… хоть луну с неба.
– И что получилось?
– Плохо получилось. Нельзя ведьме такое говорить, не стоит. С нас ведь тоже берут свое…
Ирина кивнула.
Да, закон равновесия. За все, за все в этом мире надо платить. Вознаграждается равно и зло, и добро, не всегда быстро, но пропорционально содеянному. И с ведьмы за сделанное тоже возьмут свою плату. Так вот, вылечишь Чикатило, а убивать он не перестанет. И все смерти на тебе повиснут, все горе, все отчаяние… лучше не лечить.
Ирина это только начинала осознавать.
– И что было с парнем?
– И с ним, и с его матерью. У той часть жизни откусили. А парень вылечился, но запил в черную голову.
Ирина представила это и поежилась.
– Кошмар! А иначе никак нельзя было?
– Нет. Это уже не лечить, это дорогу менять… с таким не всякий справится. Считай, человека за руку с его судьбы разворачивать – ты мне поверь, тяжелее только мертвых поднимать. И то – не всегда и не всех.
– А может этот ритуал менять дорогу? Или снимать последствия?
– Такого и боги не могут.
– Но если есть возможность… если есть слова, есть и действия, разве нет?
Пожилая ведьма задумалась.
– Ты хочешь сказать, кто-то попробует поменять свою или чужую судьбу?
– А почему нет?
– Не получится ничего, вот и все. Хотя…
Наставница задумалась. Ирина не мешала ей, гладя кота и думая о своем. Наконец, наставница на что-то решилась.
– Ты слышала о вёльвах?
– Прорицательницы? – с трудом вспомнила скандинавскую мифологию Ирина.
– Вёльвы, пифии, пророки… у каждого народа были свои видящие. Чтобы менять грядущее – надо его видеть. Не просто видеть – выбрать лучшую из дорог. Сейчас тоже есть видящие, но абы с кем они связываться не станут.
– А в Кораблике?
– Кораблик… при мне в городе таких не было, я бы знала.
– Хм. Считаем? Сначала надо увидеть. Потом попробовать поменять судьбу, потом посмотреть, и если не получилось – еще раз менять?
– Даже не гадай. Не поможет. Если не знаешь точно, какой ритуал проводился, никогда не поймешь для чего и кто нужен. Жертвоприношения могут быть по самым разным поводам. И молодость себе продлять тоже. Про графиню Батори слышала?
– Да.
– Там то же самое было. В те времена жизнь была дешевой…
– Гадость.
– Стоит ли прикрываться красивыми словами? Сколько баб сейчас все отдадут за молодость и красоту?
– Много.
– Так что не гадай. Разберись, какой ритуал проводился, тогда поймешь и все остальное…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
– Было б это так просто!
Наставница развела руками.
– Жертвоприношения могут проводиться по самым разным поводам. Узнаешь зачем – узнаешь и кто, и что, и как…
– Да уж! Узнаешь!
Наставница развела руками. Мол, и рада бы помочь, да куда там! Есть вещи, которые мертвым неподвластны.
Ирина подумала пару минут и решила переключиться с абстрактных вопросов на более конкретные.
– А как можно найти того, кто прячется?
– Кого именно?
– Если обычный человек, но под прикрытием. Если его маг или вампир защитил. Может, есть возможность…
– Магией? Никак. А возможность есть – ищи, как обычный человек.
– Почему?! – возмутилась Ирина.
– Потому что на каждую силу найдется своя пересилка. Магия – не панацея, иногда и самим надо ручки приложить.
– Это я уже поняла, – мрачно отозвалась ученица.
– Не нравится?
– Нет, не нравится.
– Что поделать, – ехидно развела руками старая ведьма. – Не я такая, жизнь такая.
– Почему-то я так и думала. Спасибо.
– Завсегда наше вам пожалуйста.
Ирина поблагодарила и попрощалась.
Увы, пользы от встречи получилось мало. И определенности почти никакой. Ладно, будем завтра самостоятельно руки прикладывать
Глава 2
Краеведческий музей.
Место, куда чаще всего заглядывают приезжие.
Свои?
А зачем, все равно там ничего интересного нет.
Несколько старых кольчуг, мечи и стрелы, копья и лопаты, или чем там сражались и обрабатывали землю… почему-то так получается.
История у нас в зародышевом состоянии, а рассказать о ней интересно вообще не может почти никто. Обычно половина экскурсоводов в музеях страдают речевым запором или хроническим занудством, и говорят так, что в сон клонит даже самых устойчивых.
В таком-то году случилось наводнение. В этаком – землетрясение. Приезжал царь, воевали, убивали, правили, строили…
И за историческими фактами тихо исчезают люди. А ведь все это делали они.
Ах да!
Иногда еще могут показать какие-нибудь артефакты. Типа пера Радищева, которым тот чесал затылок именно в этом городе. Или миски, из которой кушал лично Кутузов. Стульев помещика Свинкина, столов помещицы Хрюкиной, старой шали, носового платка… Но это такая скука!
Такая мука!
Воспринимать весь этот поток информации всерьез не получается ни у кого. Никак.
А уж у школьников!
Бедным детям отбивают интерес и к истории, и к краеведению. Сразу – и навсегда. Особо чувствительные потом даже рядом с музеем стараются не проходить.
Ирина детей понимала и им сочувствовала. У нее бабушка как раз была из другой стаи учителей – весьма и весьма малочисленной.
Она считала, что история движется по спирали, что за каждым движением исторических лиц стоит политика капитала, что параллели всегда можно найти…. Ищем?
Обязательно!
А если историю еще и разнообразить историческими байками – вообще будет интересно и убедительно.
Надо оживлять для детей исторических личностей, тогда и на уроках никто спать не будет. Но это сложно! Это долго, это готовиться надо, это на вопросы отвечать, а иногда и впросак попадать. Зачем?
Намного проще тупо зачитывать по учебнику, не отклоняясь ни на шаг. И директор всегда одобрит…
Вот и сейчас в музее было кисло-оживленно.
Да, именно так. На экскурсию пришли дети – класс, наверное, пятый или шестой. И вели себя, как и полагается нормальным детям. Но экскурсовод по мере сил портила им жизнь.
Задирала нос, хмурилась, рассказывала всякую ерунду с таким видом, словно делится мудростью веков…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Ирина только вздохнула.
Она рассчитывала узнать, не случалось ли вокруг Кораблика чего-то такого… сверхъестественного, но что можно спросить у этой сушеной воблы? У которой такой вид, словно у нее вся планета до зарплаты денег перехватывает, а обратно не отдает?
