Позже У. Черчилль напишет об итогах войны для России так: «Ни к одной стране судьба не была так жестока, как к России. Её корабль пошёл ко дну, когда гавань была в виду. Она уже претерпела бурю, когда всё обрушилось. Все жертвы были уже принесены, вся работа завершена. Самоотверженный порыв русских армий, спасший Париж в 1914 году; преодоление мучительного безснарядного отступления; медленное восстановление сил; брусиловские победы; вступление России в кампанию 1917 года непобедимой, более сильной, чем когда-либо. Держа победу уже в руках, она пала на землю, заживо, как древле Ирод, пожираемая червями».10
Вывод из этой четырехлетней ужасной эпопеи был таков: начатая как захватническая с обеих сторон, эта война принесла ужасающие потери и обернулась жертвами куда более губительными с точки зрения внутренней политики, чем просто поражения или капитуляции. Сама по себе захватническая война всегда оборачивается гибелью государства – гегемона. Погибла великая империя в России, пала империя в Германии. Спустя тридцать лет все повторится – и урок будет тот же самый, захватническая война не может кончиться ничем иным, потому что сам принцип ее ведения есть отступление от задуманного, отступление от геополитических начал, от Божественной справедливости, в конце концов. Но человечество регулярно перевирает свою историю, и потому не выносит из нее уроков – спустя сто лет все повторяется снова…
Узел четвертый. Низложение
В январе 1917 года страну, измотанную донельзя войной и продовольственным кризисом, вновь охватили рабочие стачки, напомнившие Николаю события 12-летней давности. Вкупе с недостатком продовольствия вскоре они приняли всероссийский, массовый характер.
В таких условиях в первую очередь все зависело от того, как поведут себя правительственные войска – другого способа защитить власть у самодержца не было. Но, как мы помним, уже началось подстрекаемое антиправительственными фракциями дезертирство с фронтов – и очень скоро дезертиры, а также регулярные части, переходившие на сторону стачечников, образовали не то, чтобы ядро противодействия, а ядро восстания. Дальнейшие события всем известны, смысла их пересказывать нет, скажем лишь, что к концу февраля 1917 года ввиду невозможности сохранения государственного порядка в столице, правительство сложило с себя полномочия и власть перешла к Временному чрезвычайному комитету Государственной Думы, который вскоре, вместе с наводнившими Россию советами солдатских и рабочих депутатов и сформирует новый орган власти – Временное правительство, сосредоточившее в своих руках всю полноту власти вплоть до созыва Учредительного Собрания, которое планировалось осенью 1917 года.
В это время в войсках произошло то, что во все времена называлось изменой – и тут, я думаю, Государь вспомнил и Распутина, и подлого мракобеса Николая Николаевича, всегда стоявшего между царем и его народом в лице того же мужика. Все командующие фронтами – как мы уже помним, в то время царь сосредоточил на себе функции Верховного Главнокомандующего и практически постоянно находился в ставке в Могилеве – как один высказались за отречение государя от престола. Чего они хотели добиться этим решением? Заткнуть рот общественности? Получить посты в новом правительстве? Свергнуть надоевшего царя и самим стать у руля государства? Сложно дать однозначный ответ на этот вопрос, можно лишь вспомнить события начала XVII века, когда похожая смута вызовет на свет Божий такую форму правления и разграбления как семибоярщина, разорвав ту историческую связь народа с помазанником Божьим. Все помнят, сколько крови было пролито тогда, в том числе и монаршей. То же происходило в стране и теперь.
Делать нечего – государь без войска не государь. Отрекся. В пользу брата. Но и здесь иезуиты обыграли монаршую семью – сначала застращали несчастного Михаила Александровича народными волнениями, а потом «убеждали принять царствование». В обстановке, когда изменили войска, это значило бы для него самоубийство. Отказался и он. Все.
У власти теперь клика Керенского. Истеричный, лживый, полусумасшедший член Государственной Думы от малочисленной Трудовой партии, в атмосфере охватившего страну хаоса и бардака захватил власть, вовсю эксплуатируя присущие от природы ораторские способности – профессия присяжного поверенного дала о себе знать.
Но кроме ораторских способностей не было больше ничего – что бы Временное правительство ни обещало народу, ничего оно не делало. Войну не прекратили, реквизицию помещичьих земель не провели, в правах никого ни с кем не уравняли. А разбушевавшаяся толпа дикарей требовала радикальных мер, игрушки Александра II с ней уже не проходили. Потому и не просуществовало Временное правительство даже до зимы 1917 года – на смену ему пришел Ленин, который, как писали мы ранее, ни о чем, кроме разрушения государства в каком бы то ни было виде не помышлял и никакого другого пути развития страны, кроме как течение по рекам крови, не видел. Оскорбленный отвержением от мещанского сословия, из которого происходил – по причине участия брата в попытке организации покушения на Александра III в марте 1887 года (обо всем этом мы подробно пишем в своем романе «Человек из раньшего времени»), он ненавидел страну и всех людей, ее населявших. Многие беды принесет России этот человек, но о них позже…
Пока нас интересует судьба главного героя повествования. А она сложилась очень печально.
В результате Февральской революции Николай II отрёкся от престола и вместе с семьёй находился под домашним арестом в Царском Селе. Как свидетельствовал А. Ф. Керенский, когда он, министр юстиции Временного правительства, всего лишь через 5 дней после отречения поднялся на трибуну Московского Совета, он был осыпан градом выкриков с места с требованием казнить Николая II. Верить «Александре Федоровне», как его позже назовут за ум и решительность, нельзя, однако, как бы там ни было, в августе 1917 года Николай II и его семья по решению Временного правительства были высланы в Тобольск.
После прихода большевиков к власти, в начале 1918 года, в советском правительстве обсуждалось предложение провести открытый судебный процесс над Николаем II. Историк Латышев пишет, что идея суда над Николаем II была поддержана Троцким, однако Ленин высказал сомнения в своевременности проведения такого процесса. По свидетельству наркома юстиции Штейнберга, вопрос был отложен на неопределённое время, которое так и не наступило.
По мнению историка В. М. Хрусталёва, к весне 1918 года большевистскими руководителями был выработан план по сбору всех представителей династии Романовых на Урале, где они бы содержались на значительном удалении от внешних опасностей в лице Германской империи и Антанты, а с другой стороны, большевики, располагающие здесь сильными политическими позициями, могли бы держать ситуацию с Романовыми под своим контролем. В таком месте, как писал историк, Романовых можно было бы уничтожить, найдя для этого подходящий повод. В апреле – мае 1918 года Николай II вместе с близкими был доставлен под охраной из Тобольска в «красную столицу Урала» – Екатеринбург – где к тому моменту уже находились другие представители императорского дома Романовых. Именно здесь в середине июля 1918 года, в обстановке стремительного наступления антисоветских сил (Чехословацкого корпуса и Сибирской армии), приближавшихся к Екатеринбургу (и действительно захвативших его спустя восемь дней), была осуществлена расправа над царской семьёй. Вся она – до единого человека – была расстреляна в подвале дома гражданина Ипатьева в ночь на 17 июля 1918 года.
Солнце над Россией село и сменилось кровавым заревом вечернего заката, в котором блики крови и цвет вновь введенного флага страны сольются в единое целое.
Резюме. Нет и не было на Руси никакой другой власти, как от Бога – власть самодержца. Со своими недостатками, с которыми, впрочем, как показало царствование Николая, оно могло и готово было даже бороться, оно все же обеспечивало оптимальное существование страны как субъекта международных отношений и как той защиты, которую государство оказывает своим гражданам. И народ до определенного момента воспринимал и принимал это. Принимал бы и далее, если бы не сбесившаяся знать, которая в своей жажде власти забыла обо всем – и решила сдвинуть государя с его места, не понимая, что и сама на своем не усидит и минуты без монаршей милости. Разорвать связь с народом, народа с Богом, самой заменить и самодержца и Вседержителя – вот, к чему стремились юсуповы, николаи николаевичи и прочие в те жуткие дни 1914—1917 годов. К чему все это привело – вы видите сами. Знать захотела в сапожники, как сказано в эпиграфе главы. Попала. Да мало.
