Читаем без скачивания Годы испытаний. Книга 1 - Геннадий Гончаренко

На этот раз муж, углубленный в чтение, даже не отрывая глаз от страницы, положил себе в рот несколько ложек варенья - он по-детски любил сладкое. Густая янтарная капелька упала на страницу книги, раскрытую у него на коленях. Марина Саввишна аккуратно сняла капельку полотенцем и решительно закрыла книгу, отложив ее в сторону.

- Отдохни, Васенька… В выходной день отдыхать надо, а не читать в который раз одно и то же.

Русачев недовольно поднялся и потянулся было за книгой, но Марина Саввишна сунула ее в широкий карман передника. Ей уже давно не терпелось поговорить с мужем. В последнее время Василий Александрович был очень занят служебными делами и возвращался домой поздно. Она тоже была загружена общественной работой и нередко вечерами, а то и воскресные дни не бывала дома.

- Товарищ полковник, разрешите обратиться? - задорно спросила жена.

Русачев взглянул на нее с восхищением. Встал, притянул к груди ее голову, погладил черные как смоль волосы с нитками седины. «Нет, я не могу жаловаться на судьбу».

И сразу в памяти всплыла немного грубоватая, смуглая Маришка, с которой столкнула его жизнь на дорогах гражданской войны. Не знал он, что эта девушка недавно вернулась из Москвы, где работала киоскером в Кремле. Его эскадрон ворвался в село. В короткой схватке порубили беляков, и командир эскадрона, преследуя белогвардейца, поскакал по огородам. Перескочив через забор, Русачев увидел пригожую дивчину. Она, присев на одно колено, поила из кувшина тяжело раненного беляка. Девушка бросила на комэска виноватый взгляд и вскочила на ноги.

Закипела яростная злоба в груди лихого кавалериста. Он с силой сжал эфес шашки и со свистом занес ее над обоими. «Порублю!» Девушка, жарко блеснув глазами, ухватила за ногу в стремени. «Не тронь его, - жалостливо попросила она. - Ведь он все равно не выживет…» И отлегла злоба от сердца Русачева, но он грубо оттолкнул девушку ногой и выругался; «У-у, тварь!… В женихи приглядела недобитую сволочь». Пришпорив коня, он обдал Маришу холодной талой водой и грязью и ускакал.

Может, на этом и расстались бы они навсегда, но прожгли сердце комэска черные цыганские глаза этой чудаковатой девушки с жалостливым сердцем. А тут еще кашевара в бою убили. И мелькнула у Русачева мысль забрать Марину в эскадрон.

Коротко счастье военных встреч. Подчас оно измеряется минутами. Но жадно и быстро впитывает молодое сердце все окружающее. Молодой грубоватый парень с лихим чубом и широкой смелой улыбкой да малиновый звон шпор покорили сердце Мариши. Она тайком покинула родной дом, и вот уже немало трудных и счастливых лет идут они рука об руку вместе.

…Они стояли молча. Василий Александрович первым нарушил молчание.

- Знаешь, Мариша (он называл ее так в минуты, когда она ему была особенно дорога), люблю я читать книги про удалых конников. Гремела их слава и будет еще греметь, коль воевать нам еще придется. Сколько героев, а книги лишь о десятках. Лучшие страницы еще не написаны, и вот уйдет их слава бесследно, навечно, вместе с их смертью.

Марина Саввишна улыбнулась.

- Постой, Василий Александрович, ты что-то рано на тот свет собрался… Ведь у нас с тобой еще столько дел.

Она повела его к дивану, усадила рядом, положила на его руку свою.

- У тебя что, опять какие-нибудь неприятности на службе?

Марина Саввишна знала: если муж, возвратившись со службы, сразу хватается за уставы или за книгу, значит опять поспорил с Канашовым, который, как говорил он, застрял у него «в печенках». А если ходит по комнате, заложив руки за спину, и шарит глазами по полу, стало быть, в дивизии произошло что-то неприятное. И у Марины Саввишны в этих случаях выработалась особая тактика. Первые десять-пятнадцать минут она словно ничего не замечала - пусть перекипит. А потом, ни слова не говоря, подходила, обнимала мужа и вела его к столу, приговаривая:

- Чувствую, ты что-то от меня скрываешь…

- Нет, нет… На службе пока все гладко. Просто прочел книгу, и грустно стало: прошла наша молодость. Эх, Саввишна, без колебаний сменил бы я свою высокую должность на комэска…

Заботливо накормив мужа и уговаривая его отдохнуть, Марина Саввишна начинала критиковать его.

- Не нравится мне что-то твое настроение. Дивизию хотел бы сменить на эскадрон? - Она нахмурила брови, две острые поперечные морщинки разрезали высокий лоб. - За тысячи людей отвечаешь, а ведешь себя, как мальчишка капризный: поиграл с одной игрушкой, надоело, мол, дайте другую - коняшку.

Русачев смутился.

- Что ты, Саввишна!… Ведь это я просто так… с тобой…

- Брось лукавить! Раз не лежит душа к делу, это не просто так… А еще генералом мечтал быть… Учти, генеральское звание не за прежние заслуги дают. Покажи сейчас, на что ты способен. Сколько я тебя уговаривала, надо учиться, Вася. Ох, как надо! Сам видишь, что с каждым днем тебе все трудней.

Русачев похлопал ее шутливо по округлому плечу.

- Товарищ красноармеец первого эскадрона, не забывайтесь, с кем говорите… - И потом уже виновато: - Ладно, ладно, Саввишна, ты меня не агитируй. Меня не такие уговаривали. У меня свои соображения есть на этот счет… Давай-ка лучше пообедаем хоть один выходной вместе. Соскучился я по дружной семейной обстановке.

- С обедом погодим, Вася. Скоро Риточка придет. Хочешь, я тебе перекусить дам. Котлетку и любимых грибочков маринованных?

- По случаю выходного не мешало бы, Саввишна, и вишневой настойки…

- Можно и настойки.

Она быстро собрала на стол.

- Тогда выпей и ты со мной, мать, маленькую рюмочку.

- Лучше вечером, Васенька. Я сегодня после пяти должна возглавлять комиссию по обследованию квартир сверхсрочников.

- Делать вам нечего, бабоньки. Чепухой занимаетесь.

Лоб Марины Саввишны прорезали морщинки, в глазах вспыхнул недобрый огонек.

- Это как же понимать, товарищ полковник?

Русачев, только что отправивший в рот стопку сладковатой настойки, глянув на рассерженную жену, поперхнулся. Но уступать не захотел.

- Да ведь ты только подумай, Саввишна. Разве от ваших хлопот квартиры появятся? У меня вон какая сила в руках - и то ничего не могу сделать.

В гарнизоне, где размещалась дивизия Русачева, полгода тому назад построили два кирпичных трехэтажных дома. Один дом назначался под квартиры семей командного состава и сверхсрочников, второй - под клуб. Но между строителями и приемной комиссией из округа возникли разногласия, и началась тяжба. В отстроенных домах были мелкие недоделки, из-за них комиссия не принимала дома, а у строителей не было средств устранить эти погрешности. И, наконец, передали дело на рассмотрение высшей инстанции. Но там, видно, не торопились.

Марина Саввишна уселась напротив мужа.

- Мне кажется, ты мог бы многое сделать, но не хочешь.

- Хорошо тебе рассуждать… А у меня, помимо квартир, на руках дивизия. Ты же знаешь, штаб мой писал им.

- Писал… - презрительно проговорила Марина Саввишна. - А перед командующим ты хоть раз ставил этот вопрос?

Русачев удивленно пожал плечами.

- Марина Саввишна, голубка моя, да есть ли время у командующего заниматься этим? У него боевая подготовка и куча других дел… Как же я могу отвлекать его внимание по таким пустякам?

Марину Саввишну обуял гнев.

- Пустяки! Вот в том-то и беда, что ты по-барски относишься к своим подчиненным!

Русачев резко отодвинул тарелку.

- Что это творится на белом свете? Точно одурели все. Твердят, как попугаи: «Забота, забота, забота о людях»,- будто мне и без вас это непонятно? Я каждый день о командирах забочусь. А, главная моя забота, чтобы они воевать умели…

И, немного сбавляя запальчивый тон, усмехнулся:

- Ну, ты вспомни, Саввишна, в каких мы с тобой условиях жили? Землянка, барак, а то и просто под открытым небом. Первый раз ты родила на пулеметной тачанке.

- Вот потому-то и умер наш ребенок,- отрезала жена.- Какой бы сейчас парень был…

- Да, но живем же мы с тобой два десятка лет, и семья у нас прочная… Как, бишь, в русской пословице: «С милым рай и в шалаше». Правильно это. Крепость семьи не в квартире, а в людях.

Марина Саввишна печально взглянула на мужа.

- Так ведь мы свое тяжелое переносили для того, чтобы всем, в том числе и нам, лучше жилось. Ты вспомни, как у нас Рита болела, когда мы с тобой жили в сырой комнатке… Тогда нельзя было большего ждать и требовать. Мы понимали и терпеливо жертвовали всем, даже здоровьем детей.

- Ну, полно, полно, Саввишна! Может, ты отчасти и права,- уклончиво ответил Русачев и, чтобы переменить неприятный разговор, сказал: - Хотелось мне с тобой, Марина Саввишна, о Рите потолковать. Ведь она у нас уже невеста.

И муж жестом пригласил жену пересесть на диван.

- Ты за ней ничего последнее время не замечаешь?

- Нет, а что?…

- Гуляет она… Вот что…