Читаем без скачивания История Энн Ширли. Книга 2 - Люси Монтгомери

— Я к тебе очень хорошо отношусь и считаю, что ты очаровательный, пушистый, веселый, добрый… котенок, — со смехом сказала Энн, — но мне совершенно непонятно, когда ты успеваешь заниматься?

Каким-то образом Фил умудрялась находить время для учебы, поскольку по всем предметам была на хорошем счету. Даже сердитый старый профессор математики, который считал, что женщинам нечего делать в высшем учебном заведении, ни разу не сумел поставить ей плохую оценку. Фил была первой по всем предметам, кроме английской литературы, где первенство прочно держала Энн Ширли.

Энн же занятия на первом курсе казались очень легкими — в значительной мере благодаря тому, что за два года в Эвонли они с Джильбертом основательно прошли подготовительный университетский курс. У нее оставалось достаточно времени для того, чтобы наслаждаться жизнью студенческого братства. Но все равно самыми счастливыми событиями в ее жизни были письма из дома. Только получив из Эвонли первые письма, она наконец подумала, что, пожалуй, сможет привыкнуть к жизни в Кингспорте и даже полюбить университет. До этого ей казалось, что ее отделяют от дома тысячи миль; письма приблизили его и тесно связали старую жизнь с новой. Первая пачка состояла из шести писем — от Джейн Эндрюс, Руби Джиллис, Дианы Барри, Мариллы, миссис Линд и Дэви. Письмо Джейн было написано каллиграфическим почерком, без единой помарки и не содержало ничего интересного. Она ни слова не написала о том, что делается в школе, хотя Энн так интересовалась этим, и не ответила ни на один ее вопрос. Зато она сообщила, сколько ярдов кружев сплела за это время, какая в Эвонли стоит погода и какого фасона она собирается шить новое платье. Руби Джиллис в своем письме пылко оплакивала отсутствие Энн, заверяла, что им всем ее ужасно не хватает, спрашивала, каковы мальчики в Редмонде, и остальные две трети письма посвятила описанию того, как ее донимают бесчисленные обожатели. Письмо было глупым, но безобидным, и Энн посмеялась бы над ним, если бы не постскриптум: «Судя по письмам Джильберта, ему нравится в Редмонде. А вот Чарли как будто разочарован».

Так Джильберт, оказывается, переписывается с Руби? Ничего себе! То есть он вправе переписываться с кем ему хочется, только… Энн не знала, что Руби первая написала Джильберту и что тот ответил ей несколькими вежливыми строчками. Она негодующе отбросила письмо Руби. Но продолжала чувствовать укол, нанесенный с виду маловажным постскриптумом, пока не прочитала очаровательное, полное самых свежих новостей послание Дианы, хотя в нем многовато места занимал Фред. Читая письмо Дианы, Энн словно бы вернулась в Эвонли. Письмо Мариллы было кратким и строгим: в нем не содержалось сплетен и не высказывалось никаких огорчений по поводу отъезда Энн. Но все же от него на Энн пахнуло простой здоровой жизнью Грингейбла с его тишиной, покоем и любовью, которая ждала ее там. Письмо миссис Линд повествовало в основном о приходских новостях. Теперь, когда ей не надо было вести дом, миссис Линд с головой окунулась в дела церкви. Она жаловалась, что на смену мистеру Аллану им присылают кандидатов один хуже другого. Последний осмелился сказать в своей проповеди, что не верит, будто все язычники попадут в ад. Надо же такое придумать! Тогда зачем же мы тратим деньги на миссионеров!

«В какую церковь ты ходишь, Энн? — спрашивала миссис Линд. — Когда люди уезжают из дома, они часто начинают пренебрегать религией. Особенно этим, говорят, грешат студенты. Я слышала, что многие из них по воскресеньям готовятся к занятиям. Надеюсь, Энн, что ты никогда не падешь так низко».

В конце письма миссис Линд сообщала:

«Никаких особых событий в Эвонли за это время не произошло. Мне не так одиноко в Грингейбле, как я опасалась. Дэви ведет себя вполне прилично. Один раз, когда он выкинул какой-то номер, Марилла надела на него Дорин фартук. Так он потом изрезал в мелкие клочки все ее фартуки. Я его за это нашлепала. Тогда он принялся гонять по двору моего петуха и загонял его до смерти. Не переутомляй себя учебой, Энн, и носи теплое белье, как только наступят холода. Марилла очень о тебе тревожится, но я ей говорю, что ты оказалась умнее, чем я первоначально предполагала, и что ничего плохого с тобой не случится».

Дэви в своем письме с первых строк стал рассказывать о нанесенных ему обидах:

«Энн, дарагая, пажалуста напиши Марилле, чтоп она не привязывала миня к мосту, когда я с ребятами ужу рыбу. Они все надо мной смиются. Дома без тибя ужасно скушно, но в школе весело. Джейн Эндрюс не такая добрая, как ты. Миссис Линд страшно на меня злица за то, что я загонял до смерти ее петуха. Но я вовси не хотел, чтобы он акалел. Я даже не пойму, чего это он вздумал здохнуть. Миссис Линд бросила его свиньям. Лучше бы продала мне. Мистер Блэр дает за дохлого петуха 50 центов. Я слышал, как миссис Линд просила пастора помолиться за нее. А что она сделала такого плохово, Энн? Я себе сделал змея с агромным хвостом. Мистера Кимбалла из Спенсервейла отправляют в сумашедший дом. Он говорит, что у него внутри сидит змея. А как это может быть, Энн, чтоп внутри сидела змея? Миссис Бэлл заболела, но миссис Линд говорит, что она просто слишком много думает о своих печенках-селезенках а на самом деле ничем не больна».

— Интересно, что миссис Линд сказала бы о Филиппе? — вслух проговорила Энн, складывая в ящик комода полученные письма.

Глава шестая В ПАРКЕ

— Что вы сегодня собираетесь делать? — спросила Филиппа, заявившись к Энн в субботу после обеда.

— Собираемся пойти погулять, — ответила Энн. — Надо бы дошить блузку, но в такой день не хочется сидеть дома. В воздухе что-то пьянящее — у меня наверняка все швы пойдут вкривь и вкось. Так что мы идем в парк к соснам.

— Кто это «мы» — ты и Присцилла?

— Нет, еще и Джильберт с Чарли. Можем и тебя взять за компанию, если хочешь.

— Да, но если я с вами пойду, я буду третьей лишней, а к этому Филиппа Гордон не привыкла.

— Что ж, испытаешь новые ощущения — они расширяют кругозор. Пошли — по крайней мере, впредь будешь сочувствовать бедным дурнушкам, которые вечно оказываются в таком положении. Постой, а куда подевались все обожатели?

— Они мне надоели. Кроме того, у меня что-то испортилось настроение. На прошлой неделе я написала письма Алеку и Алонсо, положила их в конверты и надписала адреса, но не запечатала конверты. А потом вечером со мной случилось нечто забавное — то есть для Алека это было бы забавно, а для Алонсо нет. Я в спешке вытащила из конверта письмо Алеку — то есть я думала, что это письмо Алеку, — и приписала постскриптум. А потом запечатала и бросила в ящик оба письма. Сегодня утром я получила от Алонсо ответ. Оказывается, я приписала постскриптум к его письму, и он жутко разозлился. Конечно, У него это пройдет — да хоть бы и не прошло, не так-то меня это волнует, — но настроение он мне испортил. Вот я и решила прийти к вам, моим милым подружкам, в надежде, что вы меня развеселите. Когда откроется футбольный сезон, у меня уже не будет незанятых суббот — я обожаю футбол. Я купила потрясающий свитер с цветами редмондской команды и шапочку в тон и буду надевать их на матчи, чтобы было видно, за кого я болею. А ты знаешь, Энн, что твоего Джильберта выбрали капитаном футбольной команды первого курса?

— Да, он нам вчера сказал, — кивнула Присцилла, видя, что Энн, возмущенная местоимением «твоего», не собирается отвечать Филиппе. — Он вчера к нам приходил с Чарли. Мы заранее убрали все подушечки мисс Ады. Ту, которая лежала на кресле — с рельефной вышивкой, — я бросила на пол позади кресла. Ну, думаю, там-то уж ей ничего не грозит. И что ты думаешь? Чарли сразу устремился к этому креслу, заметил, что подушечка лежит на полу позади него, вытащил ее оттуда и весь вечер на ней сидел. На нее после этого смотреть жалко. Мисс Ада спросила меня сегодня — с улыбкой, но и с укором в глазах, — зачем я позволила на нее садиться? Я сказала, что и не думала позволять, но против Чарли Слоуна я бессильна.

— Эти подушечки мисс Ады меня доконают, — закатила глаза Энн. — Вчера она кончила вышивать еще две — набила их так, что они еле дышат, и, поскольку класть уже больше некуда, поставила их около стены на лестничной площадке. И мы об них без конца спотыкаемся в темноте. Ну вот, мы готовы. А вон и мальчики! Ну что, Фил, идешь с нами?

— Пойду, если меня возьмут в свою компанию Присцилла и Чарли. С ними я не буду себя чувствовать такой уж лишней. Твой Джильберт — душка, Энн, но почему он повсюду ходит с Лупоглазым?

Энн холодно посмотрела на Фил. Она и сама не бог весть как любила Чарли, но он был ее односельчанином, и нечего над ним насмехаться!

— Джильберт дружит с Чарли с детства, — ледяным тоном сказала она. — Чарли — хороший парень. Он не виноват, что у него глаза навыкате.