Постояв несколько секунд и повертев головой, пытаясь уловить побольше звуков, Алексей тронул с места свой мэгвей. Последние пятнадцать минут путешествия слились для него в нескончаемую череду поворотов и смен цветовой гаммы тусклого освещения туннелей: желтые, зеленые фиолетовые, бирюзовые, бежевые… Голова порядком кружилась от всей этой канители, и Алексей с облегчением затормозил у большой двери, куда уперлась зеленая путеводная нить. Надпись на двери гласила: «Сектор Бета».
Рядом с дверью засветилось пространство, и появилось объемное приятное женское лицо:
– Алексей Иванович, господин Координатор сейчас примет Вас. Пожалуйста, проходите в сектор Бета. Мэгвей можете оставить здесь.
С легким шипением дверь стала открываться, проворачиваясь на мощных петлях, расположенных в ее верхней части. Из щелей вырвалось несколько струек холодного пара. Ненароков сошел с платформы мэгвея и слегка подтолкнул его к стене. Аппарат откатился в сторону, был подхвачен высверкнувшими из стены манипуляторами и исчез. Люк окончательно отвалился к потолку и Алексей шагнул в синий туман.
Он оказался в очень большом и сложном по конструкции помещении. В центре находилась свободная площадка размером с баскетбольное поле, а вокруг нее уходили в бесконечную высоту и на головокружительную глубину прозрачные лифты и золотые спиральные лестницы. Сквозь умеренно яркий светло-синий свет над головой просматривались балконы со стеклянными и серебряными перилами первых этажей сооружения. На гранитном полу стояли кадки с экзотическими растениями, которых Алексей никогда и не видывал. Кадки были подозрительно малы, и казалось, что такой маленький цветочный горшок не может удержать здоровенный куст, особенно растущий под углом, однако держал. Около шахт лифтов пол был прозрачным, и сквозь него можно было взглянуть на разверзнутую под ногами вертикальную сверкающую шахту с десятками лифтов, сотнями этажей и тысячами балконов, лестниц, переходов и площадок.
Одна из стен оказалась на поверку огромным аквариумом, в котором удивительно мирно плавали фантастически красивые маленькие акулы-лисы, грациозные манты и змееподобные конгры, на камнях скручивал-раскручивал колечки своих щупалец осьминог, а по песчано-каменистому дну смешно и чинно вышагивали здоровенные каракатицы и омары. Сравнить все это великолепие можно было лишь с какой-нибудь баснословно дорогой гостиницей, вроде Паруса в Дубае. Сам Леша там не был, но фотки в инете видел. Он подошел поближе. Размеры аквариума впечатляли – с небольшой особняк, никак не меньше. Чтобы рассмотреть обитателей этого кусочка океана поближе, можно было подняться приблизительно на половину высоты или глубины – как угодно – по специальной удобной лесенке и попасть на небольшой смотровой балкончик.
Алексей не удержался и постучал пальцем по толстому стеклу. И тут же понял, что это не стекло, а опять силовое поле, как объяснял Про…Порфирий Емельянович. «Конечно, с такой технологией можно сделать аквариум любых размеров!» – с некоторой завистью подумал Леша и вдруг поймал себя на мысли, что он воспринимает все окружающее его как устойчивую реальность, несмотря на необычность и даже невозможность происходящего. «Выходит, я смирился, согласился с тем, что попал черт знает куда, и теперь поплыл по течению?» – кольнула неприятная мысль.
Рядом с ним, слегка шелестя, растворилась часть прозрачной шахты, уходящей в далекое поднебесье и страшноватую бездну одновременно, и обозначился вход в лифт.
– Алексей Иванович, прошу в лифт. Господин Координатор ожидает Вас, – опять прозвучал знакомый женский голос.
– Иду…
Войдя в лифт, он увидел на стене небольшой монитор и на нем изображение улыбающейся девушки, которую он уже прозвал про себя мисс Бета. Вход таким же непостижимым образом закрылся, и лифт, быстро набирая скорость, помчался по прозрачной трубе. Принцип движения понять было невозможно – просто стеклянная колба, заостренная с обоих концов, скользила внутри прозрачной бесконечной трубы. Ни тросов, ни механизмом видно не было. Леша решил, что это, скорее, пневматика. Мимо него стремительно пролетали этажи, небольшие ярусы, величественные эспланады и даже огромные зимние сады. Посмотрев вниз, он не увидел площадки с аквариумом – она скрылась в переплетении лифтовых шахт, лестниц, зеркал и витрин. Лифт стал притормаживать, мелькание огней и света замедлилось, и уже совсем медленно кабина вползла в непрозрачную темную секцию шахты. Раздался мелодичный звук, и за Лешиной спиной исчезли прозрачные створки кабины, и открылись внешние – стальные.
Ненароков вышел и огляделся: большая комната, выдержанная в том же стиле футуристического ампира. Навстречу ему из-за стола совершенно невообразимой формы вышла высокая стройная блондинка в серебристом плотно облегающем ладную фигуру комбинезоне.
– Здравствуйте, Алексей Иванович. Меня зовут Леа, я провожу вас к господину Координатору.
– Жаль, – вдруг вырвалось у Ненарокова.
– Простите? – слегка наклонила голову Леа.
– Я уже вам придумал имя, – слегка смутился Алексей.
– Да? И какое, если не секрет?
– Мисс Бета.
– Почему? – улыбнулась Леа.
– Ну… Не знаю… Наверное потому что вы лицо сектора. Брэнд.
– Брэнд? – улыбка погасла. – Прошу вас, Алексей Иванович.
«Какой же я идиот! Ляпнул. Выпендрился…» – спохватился, но поздно, Леша, а вслух пробормотал:
– Можно просто – Алексей.
Леа подошла к зеркальным дверям, открыла правую створку и жестом пригласила войти:
– Прошу вас, Алексей Иванович.
«Так тебе и надо, придурок!» – пронеслось в голове.
– Спасибо.
Алеша бочком проскользнул мимо Леи, будто дверь была лишь чуть приоткрыта, и очутился в кабинете загадочного Координатора.
Кабинет был полной противоположностью того, что видел Алексей, попав в сектор Бета. Тяжелый дубовый стол со столешницей, забранной зеленым сукном, в стиле ренессанс XVI века, под стать ему небольшой приставной столик для совещаний с двумя резными креслами занимали центр просторного помещения. Одна стена полностью, до потолка, занята книжными шкафами, возле одного из которых стояла ходульная деревянная библиотечная лестница с сиденьем вместо последней ступени. Стены с дубовыми колоннами по углам были обиты синими матерчатыми обоями с легким цветочно-звездным рисунком. На одной стене висела большая картина в массивной и явно очень старой раме, выдержанная в таких мрачных и холодных тонах, что изображенную на ней сцену можно было разглядеть лишь при хорошем освещении и внимательно присмотревшись. По обе стороны от нее стояли рыцарские доспехи устрашающего вида. Один рыцарь, вооруженный длинной глефой,[1] оканчивающейся искривленным лезвием-наконечником, стоял в позе часового, второй-будто ожидая противника, опирался обеими руками на воткнутый перед собой двуручный фламберг[2] огромного размера. Рядом с ними на стене висели сабли, кинжалы, короткие мечи и прочее древнее оружие. Почти всю противоположную стену занимало окно, выходящее, насколько мог различить Алексей, на неширокую улочку со старыми средневековыми постройками. Над крышами домов вились дымки из каминных труб, а в небе тяжело и сыро громоздились темно-серые дождевые облака.
Конец ознакомительного фрагмента.
Примечания
1
Глефа (фр. glaive) – вид древкового пехотного холодного оружия ближнего боя. Состоит из древка и наконечника. Наконечник имеет вид заточенного только с одной стороны широкого фальшиона. От обуха наконечника отходит направленный под небольшим углом к клинку шип, служащий для захвата оружия при отражении удара сверху, а также для нанесения более эффективных против закованного в броню противника колющих ударов (в отличие от рубящих ударов наконечником).
2
Фламберг (нем. Flamberge) – двуручный меч (реже – одноручный) с клинком волнистой «пламенеющей» формы. Применялся в Европе в XV–XVII веках. Благодаря изгибам клинка, значительно усиливался рубящий эффект. Выступающие волны под углом касались цели и прорубали прочные латы. Кроме того, при колющем ударе обратный ход волнистого лезвия давал эффект пилы, нанося страшные незаживающие раны.
