Читаем без скачивания Встречное движение - Юрий Горюхин

— Сикушки!

Гололобов робко предложил:

— Пойдем лучше пить водку?

— Пошли.

— Эмиль, ты не знаешь, удостоверения нам сразу дадут по окончании курсов или вышлют по месту работы?

— Нет, надо знакомиться с опытными женщинами, а не с этим молодняком. Опытная женщина — она знает что к чему, у нее квартира, еда, все по уму, а эти!..

Усова Рому ломало второй день, он шел к барыге Джоржу в обреченной надежде выклянчить у него дозу. На Сочинской, проходя мимо продовольственного магазина номер восемь, Рома без всякой причины, просто так, завернул в переулок и увидел, как в хозяйственном дворе из продуктового фургона два пьяных грузчика Саня и Ахмет носят мешки с сахаром. Рома хотел было идти дальше, но в это время директор магазина Панчихин очень строго и ненормативно позвал грузчиков. Рома подошел к машине, вытянул мешок с сахаром, взвалил его на плечо и, с трудом переставляя дрожащие ноги, вышел с хоздвора. Сердце Ромы стучало, как тамтамы масаев, пот капал с бровей, носа и подбородка, на истресканных губах кипела слюна, но Рома дошел до спасительного поворота направо и скинул мешок в жухлую бледную травку. Первому же проходящему мимо гражданину Рома предложил пополнить продовольственные запасы за умеренную цену трех доз. Ибатуллин Ринат Газизович сбавил цену до пяти бутылок водки, и сделка состоялась.

Органист Карл Иванович Берг налил в граненый стакан воды, опустил в него кипятильник и стал ждать бурления, чтобы заварить полезный для хронически больного горла чай с ромашкой. Карл Иванович был не в самом лучшем расположении духа: недавно смонтированный орган в филармонии при художественном музее ему не понравился, хоть и пришлось кивать головой и улыбаться безудержному восторгу представителей местной музыкальной общественности, зал тоже так себе: маленький, акустика плохая и очень беспокоила Карла Ивановича западающая педаль, которую хоть и обещали отремонтировать, но опыт подсказывал, что вряд ли это сделают. Карл Иванович достал баночку с закручивающейся крышечкой, хотел отмерить маленькой серебряной ложечкой два бугорка чаинок, но в это время в дверь постучали и в комнату заглянули Рябов и Гололобов:

— Ты тоже на курсы приехал?

— Нет, извините, вы не туда попали.

— Водку пить будешь?

— Спасибо, я не пью.

Карл Иванович подосадовал на свою рассеянную непредусмотрительность и повернул ключ в замке.

В парке культуры и отдыха имени Салтыкова— Щедрина из развешанных на столбах громкоговорителей неслась музыка вперемежку с какими— нибудь радостными сообщениями, рядом через деревянный забор располагалась пивная под открытым небом «Дубок». Время от времени завсегдатаи «Дубка» подходили к забору и дружно его поливали.

Андрей Пантелеевич благодарно хмыкнул на предложенную Степаном Гавриловичем кильку пряного посола.

— Так вот, я с собой всегда носил гвоздодер.

— Зачем?

— Как зачем? А если эти маленькие мерзавцы прибьют твой портфель к полу или стулу — что будешь делать?! То-то!

Шесть сигналов точного времени прозвучали торжественно и безвозвратно.

Зоя Ивановна Кийко, услышав пиканье, быстро попрощалась с Дашей и напряженно нахмурила брови, ожидая редко радующий прогноз погоды. Даша с облегчением положила горячую трубку и подвинула на две минуты вперед стрелку своих наручных часов. Бикеева, Скрепкин и Муратов Мэлс Эрастович встали из— за рабочих столов и пошли на обед. Саня и Ахмет сказали, что не желают больше слушать Панчихина, потому что наступило время приема пищи. Панчихин сказал, чтобы грузчики шли подальше, и достал из большой сумки термос и сверток с четырьмя большими бутербродами. Усов Рома с неприязнью следил, как Джорж поправлял старинные ходики. Степан Гаврилович сказал Андрею Пантелеевичу, что пивная закрылась на перерыв и им надо придумать что-то еще. Ибатулин Ринат Газизович, Карл Иванович Берг, Рябов, Гололобов, Грогин, Зюзин, Чегодаев и старший лейтенант в отставке Каракулов одновременно оттянули левый рукав и взглянули на часы, все остались довольными показаниями стрелок, только старший лейтенант в отставке Каракулов испытал некоторое недоумение.

9

Олег Викторович снял накрахмаленную белую шапочку и аккуратно положил ее на покрытый толстым стеклом белый стол. Медсестра Люда Кийко вложила пальцы в пальцы и прижала их к груди.

— Вы совсем седой, Олег Викторович.

— Поседеешь тут, Людочка.

Олег Викторович взял серой алюминиевой ложечкой жидкое малиновое варенье из домашней баночки Люды и съел, оставив маленькую бабочку— коробочку на холодном стекле.

— Какой я неловкий, у тебя нет тряпочки?

— Сидите-сидите — я сама.

— Вкусное варенье. Зоя Ивановна варит?

— Да, мама. Кушайте еще.

— Спасибо, надо идти — сегодня мое дежурство на телефоне доверия.

Олег Викторович подошел к умывальнику, открыл холодную воду и с удовольствием несколько раз сполоснул лицо над нержавеющей раковиной.

— Олег Викторович, а тяжело работать на телефоне доверия?

— По-разному бывает, много пустых звонков, есть тяжелые случаи. Женщинам не всегда приятно работать, — Алевтина Семеновна вчера рассказывала: звонит мужчина, жалуется на обстоятельства, она его успокаивает, разъясняет, а потом по голосу чувствует, что клиент кончает.

— Как кончает?

— Эх, милая Людочка, все просто — мастурбатор звонил.

Олег Викторович чуть дольше, чем нужно, тер лицо полотенцем, ожидая, когда пройдет пунцовая смущенность Люды. Но Люда еще утром хихикала вместе с Алевтиной Семеновной под ее смачные подробности и ровные бублики никотиновых колечек, поэтому сейчас она всего лишь пошире раскрыла глаза и сказала:

— Кошмар!

Олег Викторович снисходительно улыбнулся, попрощался и уверенной походкой зашагал по голубому линолеуму больничных коридоров.

Люда Кийко лениво читала роман Дюма «Двадцать лет спустя» и параллельно думала о предстоящей вечеринке у Анжелки, которая специально для нее пригласила какого-то загадочного Вадима.

Грогин постучал в непрозрачное стекло белой двери и тут же ее открыл. Люда неодобрительно оторвалась от повзрослевшего Д'Артаньяна, но, узнав Грогина, разгладила на лбу складку недовольства.

— Здравствуйте, Люда.

— Здрасьте.

— Как поживаете?

— Ничего, вы к Юр Юрычу?

Грогин хотел сострить, что сам пришел полежать и подлечиться, но передумал.

Юрий Юрьевич уже полчаса играл в шахматы с Яковом Владленовичем. Ощутимый перевес был на стороне Юрия Юрьевича, но он подумывал, как бы аккуратно свести партию вничью или сдаться ввиду неожиданной потери, например, ферзя, потому что при проигрыше Яков Владленович был непредсказуем, и присутствие рядом санитара Москательникова совсем не гарантировало, что тяжелая, выкрашенная в зеленый цвет табуретка не окажется на голове удачливого противника, — Патронташев до сих пор ходит с обвязанной головой, время от времени выпрямляя спину и крича громким шепотом: «Ура!»

Юрий Юрьевич в третий раз подставил ферзя под бой коварного коня, но Яков Владленович опять двинул пешку на левом фланге, увлекшись красотой елочкообразных построений и переводя задачку о мате в три хода в задачку о мате в один ход. Юрий Юрьевич вздохнул:

— Я сдаюсь.

— Нет, давай играть, пока фигуры не кончатся.

— Как же они кончатся, если ты ничего не рубишь.

— А я не хочу пока.

Юрий Юрьевич заскучал и тоже стал выстраивать неровный кружок из пешек, слона и двух коней.

Санитар Москательников сунул мизинец в ухо, покрутил его там, потом вынул и внимательно рассмотрел, хотел понюхать, но постеснялся. Москательникову казалось странным, что люди, столь явно уступающие ему в умственном развитии, умеют играть в затейливую игру шахматы, а у него только от одного воспоминания о том, как ему показывали возможные передвижения фигур по клетчатому полю, начинала болеть голова. А эти двигают себе и двигают.

— Москательников, скажите больному Зыкову, что к нему пришел племянник.

Юрий Юрьевич облегченно поднялся из-за шахматного стола и в притворном сожалении развел руками.

— Рад бы продолжить, да родственники замучили интенсивными посещениями.

Яков Владленович взял короля Юрия Юрьевича и откусил ему голову. Москательников свел лохматые брови к переносице и, сглотнув неожиданно накопившуюся слюну, сказал:

— А ну не хулигань!

Яков Владленович взял своего короля и тоже откусил ему голову. Москательников проанализировал ситуацию и решил, что худенький, маленький Сорокин гораздо больше нарушает дисциплину, пуская из толстых губ пузыри, — строго подошел к нему и погрозил пальцем: