Император Петр II Алексеевич (12.10.1715-18.01.1730)
Годы правления — 1727-1730
Великий князь Петр Алексеевич стал императором в возрасте 11 лет. (Раннее восшествие на престол волею обстоятельств было своего рода традицией в семье Романовых.) Его дед и прадед тоже стали царями в отроческом возрасте. Но случай Петра Алексеевича был особым: его никто не готовил к роли государя, и полусиротское детство великого князя наложило отпечаток на все его короткое царствование.
Отцом будущего императора был старший сын Петра Великого от первого брака с Евдокией Федоровной Лопухиной царевич Алексей Петрович (1690–1718). После развода с царицей Евдокией Петр I охладел к своему первенцу, и в дальнейшем, несмотря на попытки с обеих сторон, отцу и сыну не удалось наладить отношения. Император, желая освободить путь к престолу детям от второго брака с Екатериной I (Мартой Скавронской), обвинил Алексея в измене и клевете и приговорил его к смерти. Царевич, лишенный прав наследника престола, умер в тюремной камере при невыясненных обстоятельствах.
Матерью великого князя Петра Алексеевича была кронпринцесса Софья Шарлотта Вольфенбюттельская (1694–1715). Нелюбимая своим мужем, царевичем Алексеем, и вынужденная терпеть его пьяные выходки, а также постоянную грубость и пренебрежение со стороны свекра и свекрови (Петра I и Екатерины I), она постоянно жаждала смерти как избавления от постылого существования в России. Когда после рождения сына Петра у нее начались недомогания, принцесса сознательно отказалась от лечения и умерла.
Великий князь Петр Алексеевич никогда не видел своей матери, а отца лишился, не достигнув трехлетнего возраста, и вряд ли мог его помнить. Малышу запрещено было видеться и с родной бабушкой, бывшей царицей Евдокией Федоровной Лопухиной, которая сначала находилась в вынужденном пострижении в одном из суздальских монастырей под именем монахини Елены, а во время следствия над царевичем Алексеем была заточена в крепости Шлиссельбург недалеко от новой столицы — Петербурга. Но запретить Петру Алексеевичу думать о своих умерших и живых родственниках был не в силах даже его властный дед Петр Великий, во второй семье которого был вынужден жить маленький великий князь. Петра не удостоили даже титула царевича, так как ни его самого, ни его старшую сестру, великую княгиню Наталью Алексеевну, дед-император, видимо, никогда даже не рассматривал как своих возможных преемников.
Вынужденное сиротство сильно сблизило Петра с сестрой Натальей Алексеевной (12.06.1714-22.10.1728). Великая княгиня была очаровательной особой, отличавшейся при этом сильным характером и умением влиять на людей. Она была умна, прилежна в учении и любила разные интеллектуальные занятия: интересовалась науками, много читала, с удовольствием говорила на иностранных языках. Хотя разница в возрасте между ней и братом составляла чуть более года, Петр во всем слушался ее как старшую и советовался с Натальей по всем важным вопросам. В семье деда, где они чувствовали себя лишними, брат и сестра старались держаться вместе и никогда не ссорились.
Современники отмечали, что родители великого князя Петра, Алексей Петрович и Софья Шарлотта, не отличались внешней красотой. Но Петру, как и его сестре, видимо, достались гены их бабушки Евдокии Лопухиной, слывшей в молодости красавицей, да и в зрелом возрасте сохранившей известную долю женского очарования. От нее они унаследовали изящество черт лица и легкость жестов и движений. В детстве великий князь был так хорош собой, что придворные сравнивали его с маленьким ангелом. Как и сестра, Петр был умен, но отличался слишком живым характером и непоседливостью, а занятиям предпочитал веселые игры и потехи, любил охотничьих собак и лошадей; став постарше, полюбил и саму охоту, которая стала его главным развлечением.
Но дед великого князя Петра, царь Петр I, оставался совершенно равнодушным к внешним достоинствам и дарованиям внука. Совсем не заниматься им он не мог, так как за содержанием и воспитанием детей царевича Алексея пристально наблюдали из-за границы. Сестра их матери Софьи Шарлотты была супругой австрийского императора Карла VI и не оставляла без внимания сирот, приходившихся ей кровными родственниками. Австрийский посол в Петербурге граф Рабутин доносил венскому двору обо всем, что происходило в царской семье.
Когда великому князю исполнилось четыре года, ему, как и полагалось отпрыску семьи Романовых мужского пола, назначили воспитателя, который должен был сменить прежних нянек «неважной кондиции». Дядькой-воспитателем Петра Алексеевича в 1719 году стал бывший паж императрицы Екатерины I Семен Афанасьевич Маврин. Эта должность стала для него важным шагом в придворной карьере. За труды по воспитанию великого князя в 1725 году Маврин был произведен в камер-юнкеры и получил в подарок деревни с крепостными в Гдовском и Кобыльском уездах. В начале 1727 года дядька Петра стал камергером (один из высших придворных чинов) и женился на камер-фрейлине княжне Лобановой, гувернантке племянницы императрицы, графини Софьи Скавронской.
Пользуясь покровительством императрицы Екатерины, Маврин играл и в свою политическую игру. Вокруг него образовался кружок молодых дворян, среди которых были братья Бестужевы, Веселовские, кабинет-секретарь Иван Черкасов, знаменитый «арап Петра Великого» Ибрагим Ганнибал и другие лица, занимавшие довольно высокие места в чиновничьей и военной иерархии того времени. Они рассматривали Петра Алексеевича как основного претендента на русский престол и делали ставку на него, поддерживали отношения с австрийским двором через посла Рабутина. Но когда наступил подходящий момент для осуществления планов, инициативу перехватил князь Меншиков. Все окружение Маврина было обвинено в порочащих их политических связях, и члены кружка были вынуждены либо скрываться за границей, либо ехать в ссылку в провинцию. Сам Маврин был отстранен от своей должности воспитателя великого князя.
Учителем Петра Алексеевича был Иван Алексеевич Зейкин, венгр по национальности. Сначала он как учитель жил в доме царского родственника Александра Львовича Нарышкина. Император Петр Великий распорядился, чтобы Зейкин переехал во дворец и занял место учителя его внука. Но Нарышкин и Зейкин не хотели расставаться друг с другом, между ними сложились товарищеские отношения, они вместе путешествовали за границей. Оба стали тянуть время в надежде как-нибудь все уладить. Император был настойчив, он не терпел, когда ему не подчинялись. Он отправил к Нарышкину своего секретаря Макарова с требованием немедленно отдать Зейкина, угрожая в противном случае наказанием царскому родственнику как государеву «преслушнику». Нарышкин и Зейкин вынуждены были повиноваться.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
