его созависимой пособницы происходит на более высоком уровне (поскольку женщина не представляет непосредственной опасности для себя или других людей), оно может считаться значительно нарушенным, ведь она неспособна придерживаться своего первоначального решения не одалживать деньги больному (который, скорее всего, воспользуется освобождением под залог как возможностью вернуться к своей привычке подвергать себя и других физической опасности).
И наркомана, и созависимого потакателя объединяет то, что им обоим не хватает общего представления о том, что с их проблемами напрямую связано их собственное поведение; и это отсутствие базового понимания не позволяет им искать инструменты для расширения своих собственных навыков, что мешает их функционированию. Наркоман чувствует себя затравленной жертвой, вместо того чтобы взять на себя ответственность за необходимость контролировать употребление наркотиков и прекратить как физическую, так и финансовую агрессию по отношению к другим людям. В то время как созависимый пособник чувствует себя погрязшим в негодовании по поводу неоднократных невыполненных обещаний наркомана выплатить долги, но при этом не считает необходимым научиться устанавливать границы, чтобы перестать способствовать нездоровой динамике, вызывающей глубокое негодование и финансовые затруднения. Отсутствие понимания их собственных ролей в увековечивании этого порочного круга очень затрудняет использование терапевтического подхода, предоставляющего разнообразные инструменты для активного управления своим выбором. Прежде чем люди будут готовы воспользоваться этими методами, они должны в них нуждаться. Чтобы получить необходимые навыки, им нужно иметь желание и способность понимать свои жизненные проблемы (6).
Разумеется, высокофункциональные люди тоже иногда с трудом способны увидеть, какой вклад они вносят в свои собственные проблемы. Это, безусловно, верно и в отношении меня: как пожизненный потребитель психотерапии и профессиональный психолог, я могу засвидетельствовать, что у меня определенно есть «слепые пятна», как и у всех остальных! Однако способность понимать мотивы своего поведения и видеть (а следовательно, учитывать) свою роль в создании или продлении собственных проблем является маркером более высокого функционирования. Умение брать на себя ответственность за собственные трудности является важным фактором при выборе того, какой вид терапии будет эффективным. Мой подход, как правило, лучше всего работает с людьми, признающими, что они сами виноваты в тех неурядицах, с которыми им приходится сталкиваться, или хотя бы понимающими необходимость эти вопросы решать. Методы, описанные в этой книге, предназначены для людей, осознающих, что в их собственной модели мышления или навыках есть что-то, что они хотели бы изменить или улучшить, а также для тех, кто стремится увидеть, как можно выйти на новый уровень.
Поскольку многие психотерапевты проходят подготовку в среде, где основной акцент часто делается на том, чтобы помочь клиентам избегать кризисных ситуаций, совершенствовать свои базовые навыки повседневной жизни или научиться практиковать элементарный уход за собой и поддерживать необходимые межличностные границы, большинство специалистов так и не научились работать с высокофункциональными пациентами (7). Я считаю, что это мешает им полностью осознать необходимость стимулирующего и сложного лечения, которое полностью задействует потенциал высокофункциональных людей, очень напоминающих провода под напряжением. Первое, что я заметила, работая с такими клиентами, – их приободряет моя готовность давать им сложные инструменты и использовать их нервную энергию с целью научиться новым способам ее контроля, вместо того чтобы постоянно просить прислушаться к своим чувствам или предлагать типовые задания.
Обучая своему подходу психотерапевтов, я часто сталкиваюсь с удивлением с их стороны, когда они узнают, что многие высокофункциональные люди способны на лету схватывать и быстро применять сложные психологические концепции. На самом деле я считаю, что если психотерапевты не предлагают таким клиентам подобную информацию и не учат их тому, как это применимо к их собственным ситуациям, им часто становится скучно, и они самоустраняются. Бывает, я сижу с проходящим у меня переподготовку психотерапевтом, и она объясняет, какие, по ее мнению, существуют препятствия на пути клиента к достижению его целей, а затем спрашивает, как сообщить ему об этом. В основном я отвечаю: «Точно так же, как вы только что сказали мне; этот человек сможет легко понять и применить то, что вы говорите».
С НАШИМИ ПРОБЛЕМАМИ НАПРЯМУЮ СВЯЗАНО НАШЕ СОБСТВЕННОЕ ПОВЕДЕНИЕ.
Еще одно важное отличие терапии для высокофункциональных людей состоит в том, что им не обязательно приходить каждую неделю (8). Многие психотерапевты автоматически указывают на это клиентам как на обязанность, потому что именно так обычно и рекомендовалось в процессе их подготовки. Однако они, возможно, забывают, что их обучение проходило главным образом на примерах людей с низким уровнем функционирования. Подобные люди обычно выигрывают от еженедельной терапии, потому что одно лишь пребывание рядом с высокофункциональным человеком (психотерапевтом) часто приносит им пользу. Специалист обучает (и демонстрирует на собственном примере) простым социальным навыкам, надежности (с точки зрения постоянства встреч), умению устанавливать соответствующие границы, базовым знаниям психологии и многим другим аспектам эффективного взаимодействия. Все это само по себе оказывает терапевтическое воздействие на человека, функционирование которого не обязательно включает подобные способности. Этот тип психотерапии называется «поддерживающая терапия», и ее цель не обязательно состоит в том, чтобы помочь человеку измениться к лучшему. Напротив, в этом случае психотерапевт помогает добиться того, чтобы функционирование клиента не ухудшалось (или хотя бы постараться, чтобы любые признаки упадка незамедлительно устранялись). Также он обеспечивает взаимоотношения, способствующие развитию личности на основе стабильности, положительного примера и возможности овладевать основными жизненными навыками.
Напротив, у высокофункциональных людей обычно уже есть как минимум пара хороших, надежных друзей или членов семьи, к которым они могут обратиться для откровенного разговора в любой момент. Они ищут психотерапевта или коуча, способного предоставить нечто большее, чем «просто» здоровые личные отношения с вдумчивым, чутким человеком, который искренне интересуется их жизнью, обучает основным навыкам и может отслеживать ухудшение их функционирования. Хотя я встречаюсь с отдельными клиентами каждую неделю, поскольку это может быть полезно для реализации их конкретных целей или гарантирует им время для паузы и размышлений, это не значит, что еженедельные сеансы на неопределенно долгий период устанавливаются по умолчанию. И мои клиенты отмечают это отличие от типичного подхода многих психотерапевтов, осознанно не специализирующихся на высокофункциональных людях.
Важно понимать, что функционирование может улучшаться по мере обучения, будь то психотерапия, самопомощь или другие ресурсы. Однако иногда высокофункциональному человеку может быть труднее найти полезные ресурсы, поскольку, вероятно, он уже функционирует на уровне, превышающем тот, на который ориентировано большинство доступных источников. Процесс выбора психотерапевта или коуча для подобных людей обсуждается более подробно далее в этой книге, если, конечно, это представляет для вас интерес (см. «Особые соображения относительно психотерапии для высокофункциональных людей», глава 6). Здесь же я хотела бы немного остановиться на
