Вариант второй. Путин может сколько угодно пренебрежительно относиться к народу России и считать его пылью у ног своих. Но не ощущать того, что дела идут не так чтобы очень, он не может. Понятно, что ни малейших опасений народного бунта он не испытывает — причем обоснованно, скорее, здесь может идти речь об угрозе бунта в своем окружении, что гораздо более вероятно.
Эрдоган решил эту проблему через консолидацию элиты после переворота, пустив под нож незначительную ее часть. У Путина есть свой персональный опыт — причем двойной. Чеченский и крымский. Когда на волне военной угрозы и медийно поданной победы личный авторитет Путина зашкалил. На такой основе беспокоиться о внутриэлитном перевороте нет смысла — никто не рискнет свергать обожаемого и любимого руководителя, скорее — все недоброжелатели начнут соревноваться за право поцеловать его ботинок и настучать на других недоброжелателей.
Но для всего этого нужна маленькая и победоносная, или, по крайней мере, ее имитация.
В таком случае могут оказаться правы киевские власти, а события в Крыму — это своего рода «рязанские учения». Тогда в Рязани что-то пошло не так, но главное уже произошло — в Москве, Волгодонске и Буйнакске уже были взорваны дома, а 10-тысячная группировка боевиков буквально перед ними за каким-то лешим потянулась в Дагестан. Что позволило использовать эти инциденты по полной.
Кто-то мог подсказать Путину гениальную мысль, что рейтинг пришло время слегка подправить, тем более что на внешнем фронте дела идут совсем не хорошо, а уж про внутренний даже и говорить не хочется. А ведь до выборов всего лишь год, и понятно, что власть Путин сдавать не будет ни при каких обстоятельствах — ну нет в стране никого, кому можно доверить такое важное дело. Не варягов же приглашать, в самом деле.
В общем, как вариант такой сценарий вполне возможен. Хотя, конечно, выглядит он а) рискованным и б) донельзя глупым. Кстати, поэтому он вполне может прокатить — по крайней мере, до какого-то момента. Понятно, что никаких идей, что с этим делать, ни у Путина, ни у его советчиков нет. Если что-то пойдет не так — тем более. Но это как раз в порядке вещей — в современной России все дела делаются именно так.
Всё сказанное никак не отменяет того факта, что проблема Крыма реально существует. Она прямо увязана с бесхребетной и трусливой политикой кремлевского руководства, не рискнувшего доводить начатое до конца, чем обесценилось все значение возвращения нашей исконной территории. Нам предлагают поверить, что теперь-то случилось чудо, и все будет по-другому. Нам хочется обмануться и поверить лжецам в очередной раз. Хотя, откровенно говоря, совершенно напрасно.
Про чижика
В Совбезе начались закрытые слушания по вопросу обострения российско-украинских отношений и по ситуации в Крыму. Инициатором заседания стала Украина — что опять поднимает вопрос о медлительности нашей дипломатии. Если мы заявляем о том, что подверглись агрессии, то мы и должны бить в колокола.
МИД России туманно обещает, что гибель российских военных не останется без последствий. Ранее грозные заявления конвертировались в увеличение поставок газа или финансовые вливания в украинскую экономику. Страшно подумать, чем ответим мы сегодня.
Официальные СМИ начинают не менее туманно рассказывать об историческом опыте других государств, подвергшихся террористическим атакам. Нам объясняют, что право на самооборону дает возможность наносить удары по местам подготовки террористов на территории иных государств, даже если сами эти государства прямо не причастны к террористической деятельности. Правда, обвинив ГУР МО Украины в подготовке терактов, Кремль фактически впрямую связал именно государство Украину с известными событиями.
Сами события в Крыму продолжают вызывать вопросы, на которые пока так и нет ответа. Если предположить на минутку, что в Киеве сидят все-таки разумные люди, то совершенно неясно, зачем диверсанты прорывались на территорию Крыма с такой помпой, шумом и гамом, а главное — таких попыток подряд было несколько. Неясно, зачем тайную заброску диверсантов прикрывала украинская бронетехника и артиллерия, устроившая настоящий салют. Является ли это новым словом в проведении тайных операций? Кроме того, неясно, для чего диверсанты несли с собой не штатное и эффективное снаряжение для диверсий, а самопальные устройства, собранные в гараже из ингредиентов из местной аптеки. Если на Украине закончились нужные материалы, то какой смысл было тащить это через границу, а не купить то же самое в самом Крыму?
Тем не менее главный вопрос все-таки остается: если речь идет о нашей подготовке к ответу, то выглядит она совершенно неформатно. Любая страна, подвергшаяся нападению, в такой ситуации ведет себя в соответствии с двумя основными линиями поведения: мгновенно и довольно жестко отвечает на вызов (скажем, проведя воздушную атаку лагерей террористов или даже ограниченную наземную операцию с той же целью) и нехотя соглашается с требованиями мирового сообщества перейти от силовых методов к переговорному процессу. Или не соглашается, и продолжает громить агрессора. Второй вариант — сразу бежать жаловаться взрослым дядям, чтобы те защитили сирого и убогого сиротинушку от злобного и неадекватного соседа.
При этом времени на все про все — от силы 48 часов. Если через двое суток все остается по-прежнему, это означает лишь то, что подвергшаяся нападению сторона утерлась и ожидает новых пинков и зуботычин. Которые, естественно, тут же воспоследуют.
Собственно, поэтому и неформат. Пока время быстро истекает — прошли уже сутки с момента официального заявления о произошедшем событии, но все остается в прежнем подвешенном состоянии.
Зомби-общественность уже начинает генерировать предположения, что же скрывается за очередным грозным русским молчанием, и намекает на то, что мы ответим, но по-иному. Тихо и незаметно. Но так, что все, кому надо, будут об этом извещены. Нагадим Порошенко на коврик, говоря иначе. Никто не узнает, но Порошенко будет некомфортно завтракать. Предположения интересные, но в практическом смысле не имеют никакой логики. Поэтому постепенно в лидеры начинает выбиваться классический вопрос: «Вы что — хотите Третьей мировой войны?».
В общем, происходящее все более начинает напоминать шапито на выезде. Пока все выглядит каким-то непонятным по своим целям фарсом. В итоге все может закончиться салтыково-щедринским: «Все от него кровопроли-тиев ждали, а он чижика съел». Михаил Евграфович, прямо скажем, был знатоком русской действительности на много веков вперед.
Родственные души
Пресс-конференция Путина и Эрдогана ничего прорывного не обнаружила. Возможно, что-то и было за дверями, публично же все вполне ожидаемо.
Два международных изгоя заинтересованы друг в друге именно по причине своего положения. Никаких других причин для внезапно и горячо вспыхнувшей дружбы ровно по Оруэллу, откровенно говоря, не обнаруживается.
И Путину, и Эрдогану нужно шантажировать недавних друзей и партнеров своей дружбой — здесь интересы сошлись. Все остальное выглядит по-прежнему довольно туманно. Российские и турецкие подходы в сирийской войне не совпадают — и как раз они и стали поводом для разрыва отношений. При этом ничего не изменилось — разве что Россия за истекший период с момента атаки нашего самолета деятельно доказала, что ее претензии на уверенную победу в сирийской войне (как в военном, так и в политическом аспекте) равны ровно нулю. Равно как и перспективы.
Поэтому Эрдоган вполне может перевести дух и перестать нервничать: Россия не может быть для него фактором, существенно ломающим все предыдущие расклады. Собственно, Турция совместно с ЛАГ приняла участие в демонстрации своей непоколебимой уверенности, и как раз эта демонстрация и вынудила Путина внезапно и очень стремительно сворачивать (пусть и частично) свою операцию в Сирии. Лицо он сохранил, но не более того.
Все остальное остается по-прежнему. Заявленное возвращение к «Турецкому потоку» опять же не снимает проблемы, которая обнаружилась при первом подходе к снаряду — четыре нитки газопровода Турции не нужны. Она просто не собирается участвовать в газпромовской авантюре и становиться трейдером российского газа. Европа однозначно не даст продавать российский газ, а уж США — те воспримут происходящее настолько серьезно, что проблем Эрдоган получит сверх уже имеющихся столько, что да ну его подальше. Штаты вообще очень жестко начали относиться к любым новым российским газовым проектам — буквально на днях лично Обама высказался предельно ясно по поводу Северного потока-2. Почему — понятно. Начинают вводиться в строй газовые терминалы на Восточном побережье, теперь Штаты должны расчищать площадку под себя.
