Спросонья мальчик не очень хорошо понимал, где находится, но грозно нахмуренные брови наследника ничего хорошего не сулили – подзатыльник это как минимум. Его высочеству оставалось только надеяться на сестру и на ее умение крутить старшим братом так, как ей хочется.
Леа уже подбежала к сердитому юноше и ухватилась за его рукав, пытаясь подтащить к грифону.
– Герэт! – Счастливый голос малышки заставил разгладиться лоб старшего принца. – Он сказал, что его зовут Ветер! Он такой хороший!
– Леа, разве грифоны умеют разговаривать?
Фантазия малышки заставила принца улыбнуться. Не мог он долго сердиться на эту проказницу – это знали все, в том числе и она сама.
– Нет, Герэт, ты не понимаешь! Он мне мысленно сказал. Он обещал меня покатать!
Герэт содрогнулся, представив себе полет в поднебесье, и решительно подхватил девочку на руки – с нее станется, возьмет да покатается! Его сестренка умудрялась договариваться даже с жуками, каждый раз уверяя окружающих: «Он мне сказал, мысленно». Надо попросить отца, чтобы выделил слуг для охраны животного, а то в следующий раз Леа придется искать в облаках, а летать точно никто из семьи не умеет!
Пока шел этот занимательный разговор, Эдвин, решив не терять зря времени, успел под шумок проскользнуть мимо брата и удрать.
Наследник досадливо вздохнул, обнаружив пропажу.
Ничего, он еще успеет найти бессовестного негодника и прочитать ему нотацию о том, что порывы сестры надо сдерживать, а не потакать им! Да и Леа полезно будет послушать.
И вообще, лучше всего отвести непосед к матери, пусть она их воспитывает. Хвала богам, что Герэта пока не заставляют жениться, а то ведь родится похожее дитятко, и не видать тогда покоя. Да и что он – нянька, ловить малышей?! Он мужчина! Его ждут меч и верный конь! Завтра утром первый полк выдвинется на позиции, и он, Герэт, дома не останется!
Вдохновленный геройскими мыслями, наследник довольно взъерошил кудри сестре и быстрым шагом направился вон из конюшни, насвистывая мелодию марша.
Грифон, глядя вслед уходящим людям, не потрудившимся даже закрыть за собой дверь, длинно зевнул, пару раз махнул крыльями, с наслаждением растянулся на подстилке и наконец-то заснул.
* * *
Этим утром солнце совсем не торопилось взойти над столицей. Рассвет медленно, словно нехотя, смывал ночные краски города. На площадке Смотровой башни дворца застыла одинокая женская фигура, закутанная в длинный плащ. Холодный северный ветер теребил темные пряди волос, заставляя женщину зябко ежиться.
Ее величеству не спалось, она искала уединения. Конечно, одиночество в это время суток легко достижимо, но королеве казалось – в покоях ей не хватает воздуха, а невеселые мысли лезут в голову с удвоенной силой.
Энданская дружина покинула столицу десять дней назад, после ее ухода Награна замерла в ожидании. Даже ушлые городские воришки притихли. Ночью и днем улицы патрулировала городская стража, усиленная ополчением. Горожане приводили в порядок оружие, вспоминая заодно, как им пользоваться. И только стайки неугомонных детишек по-прежнему беспечно носились по улицам, играя в войну. Через день или два голубиная почта принесет первые вести, а пока…
Королева попыталась выдохнуть щемящую боль, возникшую в груди еще на балу. Хорошо, что повседневные заботы целиком занимали монаршее внимание: на время отсутствия супруга бремя правления легло на Роанну. Но в ночной тишине, раз за разом, одиночество и тревога одолевали королеву, лишая сна, гнали на башню высматривать крылатого гонца.
За спиной скрипнули петли, королева обернулась – в дверном проеме мелькнула лысина верного камердинера Аттиса.
– Ваше величество, завтрак подан.
– Иду, Кир, уже иду, – бросив последний взгляд на просыпающийся город, королева Роанна еще раз глубоко вздохнула, аккуратно подобрала подол и стала спускаться по крутой винтовой лестнице, не забывая внимательно смотреть себе под ноги.
Еще во время первой экскурсии на Смотровую башню Аттис подробно рассказал молодой супруге о судьбе одного из правителей, который этого не делал. В галерее его портрет висел пятым с краю. Сей достойный муж вошел в историю под прозвищем Вориш Хромой.
* * *
Поредевшая королевская семья собралась на завтрак не сразу: первыми за стол уселись перешептывающиеся Кэтлин и Энн. Пустое кресло отца, тревожно светящееся алым пятном атласного чехла, сразу притянуло к себе внимание принцесс. Девушки переводили с него на мать беспокойные взгляды, не забывая, впрочем, поглощать рогалики с вареньем.
Королева, задумчиво помешивая ложечкой в чашке с кофе, погрузилась в собственные мысли, не замечая ни окружающих, ни еды. И в этой повисшей тишине жужжание над вазочкой с медом невесть откуда залетевшей пчелы было самым громким звуком. Правда, недолго.
Сначала где-то громыхнуло, словно на пол полетел серебряный поднос, а потом в соседней комнате раздались громкий топот и смех.
Эти неуместные для тихого утра звуки заставили старших принцесс сурово сдвинуть брови и повернуть головы в ожидании появления виновников беспокойства. Они не заставили себя ждать: закрытые двери распахнулись, как от хорошего пинка, и неугомонная парочка вломилась в столовую.
Леа и Эдвин, вооружившись деревянными мечами, упоенно сражались. Слуги старались убраться с их пути, опасаясь оказаться задействованными в качестве щитов или в виде естественного препятствия и безвинно пострадать.
По-видимому, бой шел уже давно: лица детей раскраснелись и блестели от пота. Сдаваться пока никто не собирался. На стороне Эдвина были возраст и сила, на стороне Леа – ловкость и изобретательность. Некоторое время дети кружили вокруг стола, не обращая ни малейшего внимания на грозные окрики старших сестер, а затем сошлись в поединке, скрестив клинки, и Леа, атакуя, со всех силенок врезала ребром своей деревяшки по оружию брата.
Дальше события хлынули лавиной. От сильного удара игрушечный меч мальчика, треснув, разломился на две части, верхняя половина игрушки, красиво вращаясь, пролетела над столом и рухнула в чашку Кэтлин. Фарфор, жалобно звякнув, раскололся, а его содержимое расплескалось, обильно оросив сидящих за столом мелкими брызгами и оставив темные пятна на одежде и скатерти. Увидев такие разрушения, Эдвин замер с раскрытым ртом, Леа воспользовавшись подходящим моментом, с торжествующим воплем: «Убит!!!» – сунула противнику под мышку меч, а королева, побледнев, закрыла лицо руками и, не говоря ни слова, выбежала из комнаты. В завершение переполоха больше всех пострадавшая от кофейной гущи, злая, как сто демонов, Кэтлин, не сдержав рвущуюся ярость, хлопнула ладонями по столу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
