Перед уходом я аккуратно сложила стопку чистой одежды на полу, но сегодня это совсем не помогло мне почувствовать себя лучше.
3
– Налей-ка еще, Джо. – Я толкнула пустой стакан, тот заскользил по стойке, и бармен Джо ловко его поймал.
– Тебе больше не наливаю, Бьянка.
Я закатила глаза.
– Это же вишневая кола.
– Если перебрать, кола может быть такой же опасной, как виски. – Он поставил стакан на полку за баром. – Хватит. Потом меня поблагодаришь. Головная боль от передозировки кофеина – не сахар, а я вас, девчонок, знаю. Поправитесь на два килограмма, а виноват я.
– Ладно. – Подумаешь, на два килограмма поправлюсь? Я и так жупа, а у единственного парня, на которого мне хочется произвести впечатление, оказывается, есть подружка. Да хоть на тридцать килограмм растолстею, мне-то что?
– Прости, Бьянка. – Джо отошел к другому концу стойки: там Анджела и ее лучшая подруга Викки жаждали заказать напитки.
Я постукивала пальцами по деревянной стойке, а мысли витали далеко. Мне было не до музыки и не до пульсирующих огней. Ну почему я не осталась дома с папой? Почему не разговорила его? Я представила, как он сейчас дома мучается… совсем один.
Но что делать. Мы, Пайперы, так справляемся со стрессом.
В одиночестве.
Откуда это в нас? Почему мы не умеем открываться? Почему бы папе не взять и просто не признать, что у них с мамой проблемы? И почему у меня не хватает духу прямо поговорить с ним об этом?
– Привет, жупа.
Господи, какая неведомая сила все время притягивает ко мне этого придурка?
– Отвали, Уэсли, – прорычала я, уставившись на свои пальцы, неустанно барабанившие по столу.
– Не могу, – ответил он. – Видишь ли, жупа, я не из тех, кто легко сдается. У меня есть цель – закадрить одну из твоих подружек, желательно вон ту, с обалденными буферами.
– Тогда иди и поговори с ней, а не со мной, – предложила я.
– Я бы так и сделал, но дело вот в чем: Уэсли Раш не бегает за девчонками. Они сами бегают за ним. – Он улыбнулся до ушей. – Да-да. Очень скоро она сама сюда явится и будет умолять меня переспать с ней. А то, что мы с тобой тут болтаем, лишь ускорит этот процесс. А пока радуйся, что тебе оказали честь побыть в моем обществе. К счастью для меня, сегодня ты не вооружена кока-колой.
Он начал было смеяться, но быстро перестал. Я чувствовала на себе его взгляд, но голову не подняла.
– У тебя все в порядке? Что-то ты сегодня на людей не кидаешься, даже странно.
– Оставь меня в покое, Уэсли. Серьезно.
– Что-то случилось?
– Уйди.
Мне нужно было выпустить накопившийся стресс, каким-то образом освободиться от него. Я поняла, что не дождусь того момента, когда мы с Кейси уедем к ней, и я смогу выговориться. Мне нужно было поговорить с кем-то прямо сейчас. Но я не хотела плакать на виду у всей школы, и уж точно не хотела обсуждать свои проблемы с Джо или этим дятлом, что сидел передо мной. А если бы я сейчас врезала ему, это принесло бы мне лишь неприятности. Других вариантов я не видела, но мне необходимо было выпустить пар, иначе я бы просто взорвалась.
Мама в Калифорнии.
Папа с ума сходит.
А я, трусиха, ничего не могу предпринять.
– Нет, что-то все-таки тебя беспокоит, – не унимался Уэсли. – У тебя ж глаза на мокром месте. – Он опустил руку мне на плечо, заставив меня повернуться к нему лицом. – Бьянка?
И тут я сделала ужасную глупость. Меня оправдывало лишь то, что я испытывала огромный стресс и увидела возможность избавиться от напряжения. Мне нужно было отвлечься. Хотя бы на секунду я хотела отдалиться от родительских разборок и забыть о них. И когда мне подвернулся шанс это сделать, я не думала о том, что позже, возможно, пожалею. Мой шанс сидел на барном табурете напротив, и я ухватилась за него. В прямом смысле слова.
Я поцеловала Уэсли Раша.
Еще секунду назад его ладонь лежала на моем плече, а серые глаза смотрели на меня. А через мгновение я уже целовала его. Мои губы раскалились от сдерживаемых эмоций, а он весь напрягся и застыл от шока. Но это длилось недолго. Уже через секунду он впился в меня губами, отвечая на мой натиск, обнял меня и притянул к себе. Наш поцелуй был горячим, но это была словно битва. Я запустила пальцы в его вьющиеся волосы, потянув их резче, чем следовало бы, а он вцепился мне в талию.
Даже если бы я решила кого-нибудь ударить, это не сработало бы настолько эффективно. Поцелуй не только помог мне выпустить распиравшее меня напряжение, но и избавил меня от лишних мыслей. Сами посудите: нелегко думать о своем отце, когда кого-то целуешь!
И как бы странно это ни звучало, оказалось, что Уэсли очень хорошо целуется. Он прильнул ко мне, а я так вцепилась в него, что он чуть не упал с табурета. В тот момент нам хотелось быть как можно ближе друг к другу. Казалось, что наши стулья разделяет расстояние в несколько миль.
Все мои мысли испарились, и я превратилась в существо, живущее только физическими ощущениями. Исчезли эмоции. Исчезло все, кроме наших тел и пылающих губ в центре всего сущего. Это было блаженство! Как же здорово было не думать ни о чем.
Ни о чем! Ни о чем… пока Уэсли не взял и не испортил все.
Его рука скользнула вверх от талии по моим ребрам и остановилась прямо на груди.
И тут я вдруг очнулась и вспомнила, кого целую. Я отдернула руки и с силой оттолкнула его от себя. Меня пронизала злость – острая, неприкрытая злоба – полностью заслонившая собой нервное беспокойство, которое я ощущала всего минуту назад. Уэсли уронил руки – одна приземлилась на мое колено – и отдернулся. Вид у него был удивленный, но довольный.
– Ого, жупа, это было…
И тут я влепила ему пощечину. Такую мощную, что у меня аж ладонь зазвенела.
Он убрал руку с моего колена и ухватился за щеку.
– Какого черта! – воскликнул он. – Ты что?
– Придурок! – зашипела я, соскочила с табурета и ринулась на танцпол. Мне не хотелось признаваться, но я больше злилась на себя, чем на него.
4
Широкая кровать Кейси была невероятно теплой. Подушки – мягкими. Мне казалось, что я могу утонуть в пышной перине и остаться там жить. Но сон не шел. Я ворочалась и крутилась на своей половине кровати, стараясь не разбудить Кейси. Считала овец. По очереди расслабляла все части тела от больших пальцев ног до макушки. Даже представила, что сижу на занудной лекции мистера Чосера по государственной политике.
И так и не уснула.
Внутри меня снова все кипело, но на этот раз причиной был не папа. Этот груз я сбросила после того, как мы с Кейси отвезли Джессику домой.
– Волнуюсь я за папу, – выпалила я. Я специально дождалась, пока Джессика выйдет из машины, чтобы завести этот разговор. Я знала: Джессика не поймет. Она была из нормальной счастливой семьи, родители жили душа в душу. А вот брак родителей Кейси развалился у нее на глазах. – Он не видит дальше своего носа. Ведь ясно же, что ничего у них не выходит? Почему бы им сразу не развестись и не покончить с этим?
