- Нет, - говорит она так твердо, что я верю. - У меня здесь времени много свободного, вот и поняла, ни один мужчина, будь он хоть трижды твоим идеалом и любовью, не заслуживает, чтобы из-за него расставаться с жизнью. Это самое ценное, что у нас есть.
- Умница, - целую ее в лоб. - А твоего Костолевского я из под земли достану, и тогда ему мало не покажется.
- Не надо, Даня, - Вика умоляюще смотрит мне в глаза. - Учись прощать. Я смогла, попробуй и ты. Тем более, он не заслуживает, чтобы ты оказался из-за него в тюрьме. Обещай мне, Даня, ты не тронешь Костолевского!
- Обещаю, - произношу нехотя, потому что знаю, Вика упряма, как и я, и пока не добьется от меня этих слов, не отстанет.
- Спасибо..., а теперь иди, - говорит она, успокоенная моими словами. - Все хорошо, скоро я отсюда выберусь.
- Пока, сестренка, - глажу ее по голове и выхожу, прикрывая за собой дверь. Навстречу мне уже спешит санитар, но я не останавливаюсь. Бросаю взгляд на часы, если не хочу опоздать на сделку, которую добивался долгие месяцы, мне нужно поторопиться. Почти бегом лечу к машине, сажусь и тут звонит сотовый. Пока разговариваю, стою на месте, за рулем говорить не люблю, такой у меня пунктик. Наверное, сам бог решил вмешаться в наши жизни, выйди я на пять минут раньше, и мы, вряд ли, когда-нибудь встретились вновь. Но я остаюсь на месте, а потом вижу такую картину, что просто не могу тронуться с места. По больничному парку несется девушка, абсолютно голая, лишь на руке болтается какая-то непонятная тряпка. Одна нога в крови, волосы ее липнут ко лбу, но бежит она резво, я аж засмотрелся. Возле шлагбаума, толкает с разбега охранника, так, что тот валится кулем на землю. Один из ее преследователей, тот самый Максим, что дежурил на входе, запнувшись о первого, падает рядом, а девушка озирается по сторонам и не знает куда бежать. В каком-то порыве, не задумываясь, открываю пассажирскую дверь и кричу:
- В машину, быстро, - беглянка, не раздумывая бросается ко мне, а я срываюсь с места, как только ее голая попка оказывается на сидении. Смотрю на дорогу, боясь попасть в ДТП, а когда слышу ее голос, вздрагиваю от неожиданности:
- Даня? Это ты?
5.2 Таша.
Когда открывается дверь машины и оттуда раздается мужской голос, прыгаю в нее, не задумываясь, деваться больше некуда, шанс лишь один. Не успеваю даже нормально присесть, а автомобиль уже срывается с места, издав грозный рев. Я перевожу дух и пытаюсь выровнять дыхание, получается пока плохо. К тому же меня начинает трясти так, что зубы стучат друг об друга, выбивая дробь. Обхватываю себя руками и бросаю беглый взгляд на моего спасителя, он сосредоточенно смотрит на дорогу, а я цепенею, и меня начинает лихорадить с новой силой.
- Даня? - хриплым от волнения голосом, произношу я, а мужчина вздрагивает. - Это ты?
Он поворачивает голову и бросает на меня взгляд, а потом резко бьет по тормозам, прямо посреди дороги. Сразу раздается какофония из автомобильных сигналов, из некоторых машин слышатся маты водителей, а мы молча смотрим друг на друга.
- Давай уедем с дороги, - первой прерываю я наши переглядки. - Нас сейчас побьют.
- Не впервой, - бросает Данила, но с дороги, все же, съезжает. Паркуется на обочине и поворачивается ко мне всем корпусом. Взгляд такой, что я не выдерживаю и опускаю свой. - Ну, здравствуй, Таша. Давно не виделись.
- Почти десять лет, - шепчу, только чтобы не молчать.
- Помнишь, значит, - кивает он и продолжает меня рассматривать. Снимает с себя пиджак и подает мне. - Прикройся.
- Спасибо, - бросаю я и заливаюсь краской стыда, вспомнив, что обнажена. Надеваю его и запахиваюсь, придерживая трясущимися руками.
- Ну рассказывай, - говорит Данила и бросает взгляд на часы.
- Давай я лучше пойду, - нерешительно говорю я, понимая, идти-то мне некуда.
- В таком виде? До первого мента дойдешь, - кивает он головой. - А я так понимаю, тебе не желательно сейчас попадать к ним в руки.
- Совсем не желательно, - вспомнив убитого санитара, произношу тихо.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
- Давай так. Сейчас я отвезу тебя к себе, а вечером мы поговорим и решим, что делать дальше. У меня мало времени, так что думай быстрее. Либо к ментам, либо ко мне.
- К тебе, - говорю решительно, а Даня кивает и заводит машину. Едем мы молча, его руки спокойно лежат на руле, похоже, наша встреча на него не произвела особого впечатления, в отличии от меня. Аккуратно, чтобы он не заметил, смотрю в его сторону. За прошедшие годы Данила сильно изменился: возмужал, нарастил мышечную массу. Волосы он теперь зачесывал назад, а раньше они торчали в разные стороны, придавая ему озорной вид. Мне хотелось, чтобы он улыбнулся, показав свои милые ямочки, но Данила ведет машину с серьезным видом, и, как мне кажется, не обращает на меня никакого внимания.
- Рассмотрела? - лениво спрашивает он, когда я чуть отвернула голову. - И как? Нравлюсь?
- Даня, - непонятно откуда взялась решимость, но я сказала. - Я понимаю, что виновата перед тобой, но…,либо высади меня и больше мы не увидимся, либо смени тон, пожалуйста. Я и так себя неуютно чувствую.
- Согласен, - неожиданно, улыбка чуть тронула его губы, ямочки никуда не делись. - Попробую себя контролировать, не высаживать же тебя, полуголую, на дорогу.
- Спасибо и на этом, - говорю я и отворачиваюсь к окну.
- А у тебя характер появился, - смотрит на меня Данила. - Раньше ты бы уже рыдала, а сейчас ничего, держишься.
- Слезы просто кончились. Оказывается, и их запас в организме может подойти к концу, - безразлично отвечаю я и замечаю, как Даня на меня покосился. Дальше мы едем молча, думая каждый о своем. Минут через пятнадцать машина тормозит у небольшого, но, на первый взгляд, уютного коттеджа.
- Твой дом? - уважительно спрашиваю я. Раньше, они с мамой и сестрой жили в обычной, двухкомнатной квартире.
- Мой, - кивает Данила и выходит из машины, я следом. Мы входим, Данила снова смотрит на часы и торопливо говорит.
- Мне пора, ты осматривайся, располагайся. Можешь пока взять мою футболку, не голой же ходить. В общем, бери, что найдешь, поговорим вечером. И, не обижайся, но я тебя закрою, ключи у меня одни.
- Хорошо, - пожимаю я плечами, бежать все равно некуда. - И...спасибо тебе.
- Пока не за что, - бросает он, уже на ходу, и, почти бегом, покидает дом. А я слышу как в замке поворачивается ключ и сползаю по стенке на пол. Неожиданно, но меня душат слезы, хотя совсем недавно думала, что их больше нет. Как бы не так, есть еще запас, не все выплакала, оказывается.
6.1 Данила.
Сажусь в машину, немного отъезжаю, а потом останавливаюсь, забыв и о времени, и о сделке. Бью кулаком по рулю, машина издает протяжный сигнал. Мимо проходившая старушка вздрагивает, а потом еще долго машет мне кулаком. Мысленно извиняюсь и забываю о ней, сейчас в голове крутятся совсем другие мысли. Таша...я уже и не мечтал, что когда-нибудь увижу ее вновь. Но вот, встретились, только не пойму теперь, то ли рад безумно, то ли ненавижу ее еще больше, за то, былое, предательство. Я ведь тогда чуть в тюрьму не загремел, а потом еще долго отходил, подпуская к себе женщин, лишь когда становилось совсем невмоготу, и всего на одну ночь. И именно сейчас, когда я сделал предложение Лизе, девушке, которая смогла растопить мое сердце, появляется она…, та, что его когда-то заморозила. Все эти годы я пытался забыть, выкинуть воспоминания из башки, получилось, далеко не сразу, но смог. А теперь они, вновь, посыпались на меня и накрыли с головой, как снежная лавина, почти не оставляя шанса.
С Наташей я познакомился в тот день, когда перешел в соседнюю школу. Мать почему-то решила, что одноклассники плохо на меня влияют и перевела, хоть я и сопротивлялся. Зашел в класс, увидел ее и попал. Девчонка, с огромными зелеными глазами, сидела одна, и на меня бросила, лишь беглый взгляд, но мне хватило и его. Тогда я, не задумываясь, подошел к ее парте и спросил, неожиданно тихо, хотя раньше перед девочками не робел:
