– Не знаю, – сказала Карина, и я понял, что она не уловила тайный смысл моего вопроса.
– И вы не знаете, что означает «ментула»?
– Нет, не знаю. Я знаю, что сейчас ты уснешь. И это тебе поможет. А со своими тайнами разбирайся сам. И тут тебе никто не поможет.
Я даже не успел ответить: мгновенно провалился в сон.
Глава 6. Лазурный горизонт
Я спал и прекрасно осознавал это, но в то же время мозг мой ни на минуту не прекращал аналитическую работу, ибо сон мой был такого рода, что требовал предельной концентрации. Я отдыхал – и трудился. Спишь – и словно бодрствуешь одновременно. Это был сон в том смысле, что происходившее в нем не могло произойти в реальности, хотя все совершалось по законам и правилам реальности и было несомненно связано с реальностью. Думаю, тут дело не в безвкусной маслянистой жидкости. Она сработала как катализатор.
Тут все гораздо глубже…
Я отключился, закрыл глаза – и меня тут же подхватили теплые лазурные волны. Едва я успел сообразить, что напоминает мне это легкое укачивание, как был выброшен на берег. Уже на берегу я вспомнил волны и Елену, но погрузиться в приятные воспоминания и ощущения мне не дали. На небесах ломаным полотнищем, сотканным из вертикальных неоновых лучей, напоминающих блики северного сияния, сверкнули и истаяли буквы или слова. Нет, одно слово. Сначала я даже не пытался вникнуть в его смысл, потому что оно было высвечено латиницей. Слово ли это было, набор слов или часть слова – не разобрать. Буквы давно угасли «в реальности» сна, но, как оказалось, несколько подзадержались перед мысленным моим взором. Сначала я даже не поверил в простоту начертанного на небесах: был большой соблазн принять этот мираж за необходимую мне информацию, желаемое за действительное. Однако мой мысленный взор читал: MENTULA. Причем стиль каракуль был мне хорошо знаком.
– Ну и что? – сказал я, не выказывая особого удивления и пытаясь вступить в диалог с «Тем» или «теми», кто прекрасно был осведомлен о моей интимной жизни. Стыдиться мне было нечего. Мы с Еленой провели ночь по-божески. Они должны быть в курсе. Вряд ли у людей бывает намного лучше.
Кстати, в этот момент до меня дошло, что «ничему не удивляйся» – это не ситуативная формула, подходящая только к данному эпизоду сна, но моя третья заповедь. «Ничему не удивляйся»: это было третье, недостающее звено к первым двум. Смотри по сторонам (будь внимателен!), не рассуждай понапрасну, ничему не удивляйся…
Что ж, умственный багаж довольно скудный, но зато с ним можно быть мобильным, передвигаться налегке и, главное, действовать. А там будет видно.
Меня снарядили.
Я был готов пуститься в путь.
Пространство, казалось, слегка скривилось в легкой усмешке. Я чувствовал, что мой вызывающий вопрос не останется без ответа. В пространстве, нет, в том, что составляло плоть окружающего меня эфемерного пространства, что-то сдвинулось. Произошло нечто вроде колыхания или дуновения, если бы этот «сдвиг», это «шевеление» можно было зафиксировать. Я бы назвал это информационным дуновением, если не вкладывать в эту метафору никакой мистики. Я с детства терпеть не мог мистики.
Короче говоря, я испытал контакт живого с живым.
Но не торопитесь вызывать мне скорую помощь. Не спешите, не делайте удивление точкой отсчета в ваших поступках. (Гм, гм… Эта склонность к поучениям… Между прочим, тоже во мне с детства.)
Я огляделся по сторонам; ничего не увидел, но предельно сосредоточился. И очень вовремя, потому что как раз в это мгновение не вне меня, как я ожидал, а во мне скользнула явно в меня внедренная, не моя, не мною рожденная мысль. Подброшенный мне смысл в переводе на слова человеческие гласил: ищи того, кто связан с Еленой, но безразличен ей.
Сам я додуматься до такого не мог, потому что не располагал информацией, на основании которой мог прийти к такому выводу. Или все же располагал?
Понимаете, мысль была подана в форме доброжелательной подсказки. При желании можно было сказать «я подумал», но что-то мешало мне так сказать.
– Спасибо, – неожиданно для себя сказал я. И добавил, неизвестно к кому обращаясь:
– Найду Искандера, а он меня пришьет. Я ведь с его невестой переспал, как всем здесь известно.
Вместо ответа послышался нарастающий шум трамвая – такой натуральный, что я отпрыгнул в сторону. Разумеется, никакого трамвая не появилось; да и откуда ему было взяться на неизвестно каком берегу неизвестно где расположенного лазурного океана и океана ли вообще?
Зато я все больше и больше вникал: насыщенное смыслами пространство пытается «разговаривать» со мной привычными мне символами и смыслами. Выходит на контакт со мной на моем языке.
– Спасибо на добром слове, – на всякий случай сказал я, не ища никого конкретно, чтобы не выглядеть глупо. Я вел себя как обычный человек, неплохо воспитанный. Я мог вести себя только как человек. Я был безнадежно испорчен тем, что я человек. Не знаю, чего от меня ждали «на берегу», но я упорно оставался самим собой: не обнаруживал страха, говорил негромко и по-русски. И ни во что не верил.
В конце концов, я спал. Во сне что хотите, то и творите, господа хорошие. Если вы дадите мне шанс проснуться – мы еще поговорим на языке здравого смысла.
Где-то в этот момент меня, не особо церемонясь, подхватили ласковые волны, и вскоре берег растворился, пропал, исчез…
Я проснулся.
Бабушка Карина, ни о чем не спрашивая, предложила мне чаю. Я с удовольствием принял предложение.
Под конец чайной церемонии я сказал:
– Вы изумительно завариваете чай.
– Меня научил этому Константин. Мы жили с ним вместе около 20 лет.
– Большое спасибо, – задумчиво сказал я.
В этот момент я ощутил знакомое дуновение, пространство отозвалось на мои мысли по-своему.
Оно уже не отпускало меня, было всегда рядом.
Глава 7. Лоскуты смысла. Лоскут первый. Игрок
С этого дня жизнь моя заполнилась мистикой ровно настолько, чтобы не перестать считать жизнь штукой реальной, но при этом не исключать чуда. В моей жизни появилось место чуду. И я ничего не мог с этим поделать. Я, закоренелый реалист, как-то поплыл. Но что же вы хотите, если очевидных мистических совпадений и знамений было столько, что не замечать их – значило бы перестать быть реалистом.
Вам, скептикам, нужны аргументы и факты?
Сколько угодно. Как-то мы с Брутом (моим другом, о нем речь впереди) заговорили о завистливой N. Обычная склонность людей посплетничать. Ничего особенного, не так ли?
Совершенно с вами согласен.
Но именно в тот момент, когда мы с Брутом говорили об N, ее забирали в больницу. Просто совпадение, не так ли?
Вполне логично.
Вчера мы с Брутом (об этом визите к нему речь впереди) заговорили о злополучной Z – и сегодня я узнал, что именно в тот момент, когда мы говорили о ней, скорая забирала ее на операцию.
Не слишком ли много совпадений?
Этим мои аргументы, естественно не исчерпываются. Я стал замечать: как только я направлял на кого-то (что-то) свою мысль – я отчасти направлял и ход событий, связанных с объектом моего внимания. И дело не ограничивалось людьми. Реакция животных убеждала меня в том, что из меня исходила некая сила, которой баловался нечистый дух, черт бы его побрал. Стоило мне сосредоточенно посмотреть на бродячего кота, как он, спиной ощущая направленное на него силовое поле, мгновенно исчезал в какой-нибудь дыре. То есть именно пропадал с моих глаз. Как будто я направлял на него лазерный пучок.
Конец ознакомительного фрагмента.
