Дезадаптация, отчужденность преступников с психическими аномалиями, ощущение враждебности окружающего мира способны породить ответную агрессию как способ защиты от чаще всего воображаемого нападения, что, как правило, и лежит в основе мотивации многих тяжких преступлений против личности.
Психические отклонения, непосредственно не представляя собой причину преступного поведения, выступают в качестве условия такового. Психические расстройства, преломляясь через психологию субъекта, опосредованно влияют на процесс совершения преступления.
Социальная изоляция правонарушителей с психическими аномалиями от нормальных контактов в микросреде обычно приводит к тому, что они ищут признания среди подобных себе. Это выражается в разрыве или значительном ослаблении общественно полезных связей с семьей, трудовыми коллективами и т. д. и уходе в первичные группы антиобщественной направленности, что особенно характерно для алкоголиков и наркоманов. Такие обстоятельства могут явиться одной из причин существования групповой преступности, особенно если рассматривать группу как общность, в которой личность получает возможность проявить свою индивидуальность, ощущает поддержку и признание[32].
В мотивации поведения психопатических личностей мотивы психопатической самоактуализации могут реализоваться в зависимости от социальных обстоятельств как в антисоциальных, так и в социально приемлемых формах. Ф. В. Кондратьев предложил выразить связь между психопатологией и преступлением в виде комплекса «синдром – личность – ситуация». Формула «личность – ситуация» давно исследовалась в отечественной криминологии. Именно взаимодействие личности с ситуацией представляет собой источник преступления. По утверждению Ю. М. Антоняна и В. В. Гульдана, источником преступления является только личность, что наглядно видно, когда ситуация отнюдь не провоцирует на преступление[33]. То есть каждая ситуация воспринимается субъектом в зависимости от его личностных особенностей и в этом состоит ее субъективное значение.
К вопросу о месте психических аномалий в детерминации преступного поведения. По мнению Н. Ф. Кузнецовой, у преступников имеет место сдвиг по сравнению с контрольной группой в сторону увеличения доли лиц с невротическими и психопатическими нарушениями; у лиц, имевших аномалии, отсутствует фатальная предрасположенность к преступлению[34].
По мнению Ю. М. Антоняна, не психические аномалии сами по себе активно способствуют преступному поведению, а те психологические особенности личности, которые формируются под их влиянием. То есть психические расстройства не ведут напрямую к преступлению без преломления через психологию субъекта. По этой причине и возникает необходимость проведения патопсихологического исследования, а не только психопатологического изучения. Если психические расстройства вызывают общественно опасные поступки, минуя психологию личности, то совершивший их человек должен считаться невменяемым. Поскольку психологические изменения вызываются расстройствами психики, то последние должны быть признаны субъективными причинами преступного поведения. Однако надлежащее воспитание, необходимая психокоррекция способны нейтрализовать криминогенный эффект психических аномалий. Но если такие усилия отсутствуют, преступное поведение становится весьма вероятным, особенно в отношении детей и подростков из неблагополучных семей.
Содержание целей уголовного наказания в виде принудительных работ
В. В. Буш,аспирант кафедры уголовного права и процесса Юридического института Северо-Кавказского федерального университета
Проблема целей наказания является одной из главных в теории уголовного права, поскольку социальное значение наказания как раз и проявляется в достижении соответствующих целей.
В Толковом словаре русского языка цель определяется как «предмет стремления, то, что надо, желательно осуществить» и раскрывается её смысл через словосочетание: «В целях каких – для выполнения каких-нибудь дел, задач»[35]. Ав Энциклопедическом словаре она определяется как «идеальное, мысленное предвосхищение результата деятельности. В качестве непосредственного мотива цель направляет и регулирует человеческую деятельность. Содержание цели зависит от объективных законов действительности, реальных возможностей субъекта и применяемых средств». В философии цель определяется как «идеально, деятельностью мышления положенный результат, ради достижения которого предпринимаются те или иные действия или деятельности, их идеальный, внутренне-побуждающий мотив»[36].
Уголовный кодекс РФ предусматривает следующие цели наказания:
1) восстановление социальной справедливости в виде реализации определённой совокупности его социальных установок;
2) исправление осуждённого;
3) предупреждение совершения новых преступлений.
Поскольку в судебной практике и литературе (а ранее и в законодательстве) предупреждение совершения новых преступлений дифференцировалось на специальное предупреждение, то есть предупреждение новых преступлений со стороны осуждённого, и общее предупреждение или предупреждение преступлений со стороны других лиц, можно признать, что перед наказанием стоят обе эти цели.
УК РФ отказался от дифференциации этих целей наказания. Однако это не означает их «отмены» законодателем. Перед принудительными работами, как и перед иными видами наказаний, по-прежнему стоят цели специального и общего предупреждения преступлений.
Как это видно из редакции ч. 2 ст. 43 УК РФ, на первое место среди целей наказания поставлена цель восстановления социальной справедливости. К тому же другие цели в ней указаны после соединительного союза «а также». Из этого, на наш взгляд, можно сделать два вывода: 1) восстановление социальной справедливости признано на законодательном уровне важнейшей социальной установкой уголовного наказания и 2) реализация цели восстановления социальной справедливости рассматривается в качестве необходимой предпосылки достижения других целей наказания.
Наказание в виде принудительных работ должно обеспечивать присущими ему средствами восстановление социальной справедливости, исправление осуждённого, специальное и общее предупреждение преступлений.
В уголовном праве справедливость – понятие многоаспектное. Наиболее полно её раскрыли В. Н. Кудрявцев и С. Г. Келина. Они обозначили три уровня справедливости в уголовном праве: 1) справедливость криминализации; 2) справедливость санкции и 3) справедливость наказания, назначенного судом[37]. Реализация справедливости на всех указанных уровнях выступает необходимым условием восстановления социальной справедливости, несправедливые криминализация, санкция и назначенное наказание объективно могут породить новую, еще большую несправедливость, никак не могут способствовать восстановлению и утверждению социальной справедливости.
Механизм восстановления социальной справедливости при назначении наказания в виде принудительных работ можно представить следующим образом: 1) реализация в отношении осуждённого карательных правоограничений и лишений тех или иных прав в сфере трудовой деятельности; 2) ограничение личной свободы осужденного; 3) моральная сатисфакция, удовлетворение возмущённого в связи с совершением преступления чувства справедливости у потерпевшего и в обществе в целом; 4) восстановление путём защиты законных интересов и прав, нарушенных преступлением, установление порядка, существовавшего до совершения преступления и демонстрация решимости государства неуклонно защищать права граждан, интересы общества и государственные ценности от преступных посягательств.
Конструктивный, созидательный характер в плане воздействия на личность виновного в совершении преступления придаёт наказанию в виде принудительных работ и цель исправления осуждённого. Рассматриваемое наказание, как и другие виды наказаний, по своему содержанию всегда выступает карой за совершенное преступление. Её претерпевание должно «отвращать» осуждённого от продолжения преступного поведения, создавать внутренние, индивидуально-психологические предпосылки для исправления, его сознательного воздержания от совершения новых преступлений.
Поскольку принудительные работы, как предполагается, должны назначаться тем лицам, которые, по убеждению суда, могут быть исправлены в условиях ограниченной изоляции, при этом сохраняя возможность поддержания социально полезных связей, достижение цели исправления представляется достаточно реальным и при реализации менее значительных правоограничений, характерных для данного вида наказания.
