Читаем без скачивания Вверх тормашками. Путевые записи - Вячеслав Дегтяренко

– Спасибо, не пью.

– Вот тостер, СВЧ, здесь хранится наша посуда. Сюда мусор выбрасывай. Утром я выношу его.

Он провёл краткий инструктаж по кухне, бытовой технике и электронике. Напоследок вручил отпечатанную методичку с правилами дома, из которых следовало: «не есть после полуночи, оставлять обувь перед домом, соблюдать чистоту и мыть посуду после себя, экономить свет и воду, не готовить «тяжелую кулинарию». В отношении кранов, я заметил отсутствие привычных для меня смесителей. Вместо них имелся разделитель холодной и горячей воды, или попросту два крана. Однотипные кнопочные выключатели света и электрические розетки с включателями в третьей квартире подряд и в местах общего пользования навели на мысли, что они одинаковые во всей стране. В целом же я остался доволен. Особенно открывающимся видом из панорамного окна на кроны деревьев, журчащую внизу речку и доносящимся пением птиц.

Жильё было подешевле и попроще предыдущего (1200 руб. за ночь), но мне хотелось на неделю исчезнуть из урбанизирующей среды. В тишину, чтобы ничто не отвлекало перед стартами и можно было тренироваться на природе.

Переодевшись, убежал в спортивный центр Бичхэвен. Четыре футбольных стадиона с идеальными изумрудными газонами, на которых гоняли мячи мальчишки из соседних дворов. По периметру тропа для бегунов и велосипедистов. Тут же уличные тренажеры, туалеты, душевые, питьевые фонтанчики. К спорту отношение у новозеландцев довольно трепетное. В центре города встречаются беговые дорожки, некоторые с тартановым покрытием, промаркированы, с указателями. И они не пустуют, особенно в утренние и вечерние часы. И сегодня я составил компанию этой беговой братии и попутно наблюдал за фантастическими красками закатного неба. Вроде бы и у нас так, да не совсем.

Вечером, вопреки письменным «запретам на тяжёлую кулинарию», пожарил себе бифштекс и испёк шарлотку из новозеландских яблок. Дважды сработал датчик дыма в спальне, и пришлось увеличить мощность вытяжки.

Вроде бы нехитрые блюда, но вкус получился иной. Впервые в моей шарлотке яблоки не развалились в тесте и остались цельными, хоть я и покупал самые дешёвые по доллару за килограмм. И тесто поднялось, как надо, хотя взбивал вручную. Да и мясное блюдо таяло во рту, хоть у меня специализация лишь по десертам. Я уже не говорю про вкус картошки, с клубнями в полкило каждый!

Зоопарк, парк West Springs и музей Мотат

Как же приятно проснуться не от грохота трамваев, не от сигналов торопящихся и стоящих перед светофорами водителей, а от пения птиц за окном, от свежего приморского воздуха из открытого окна, от солнечных лучей… Наверное, такое бывает только на отдыхе. Невозможно сочетать несочетаемые вещи.

Завтра вечером первый старт. Мои товарищи по сборной сказали, что будут все дни проводить дома. Это необходимо для настроя и хорошего результата. И я с ними согласен. Но когда ещё во второй раз приедешь в Окленд? Поэтому решил отправиться в музей техники и самолётов – Motat museum, что расположен по две стороны от зоопарка.

Окленд, наверное, самый малоэтажный город-миллионер, и, пожалуй, самый зелёный из виденных мною, так как в каждом дворе что-нибудь, да растёт. У патриотов красуются трёх-пятиметровые папоротники с флагштоками, у других – цветущие магнолии и монстеры, юкки, фикусы и прочая экзотика. Огородов и парников не встречал, а вот количество парков на душу населения здесь превышает мыслимые значения.

– Девушка, как пройти к зоопарку? – спросил я у девушки-бегуньи в парке Виктория. Она остановилась, сняла наушники и с удивлением на лице прокомментировала:

– Это далеко отсюда. Но если очень хотите, идите вон в ту сторону, – показала она направление движения.

Мне собственно это и было надо. Я уже привык к тому, что при кажущейся деревенистости расстояния между объектами довольно приличные. Поэтому сел в подъехавший автобус и двадцать минут наблюдал из окна за одноэтажным городом, разбавляемым скверами, деревянными церквями и мелкими магазинчиками. Здесь почти не ходят пешком.

– Остановка Мотат. Выход к зоопарку, – прокомментировал водитель автобуса.

– Thanks, driver!

– Bye-bye! Have a nice day! – сказал он мне на дорожку.

Музей транспорта состоит из двух частей, расположенных на расстоянии полутора километров друг от друга. В этой части города сохранили в первозданном виде трамвайные пути и вековой давности вагончики Springs Tram, которые бегают между зданиями музея, зоопарком и лесопарком Western Springs. Билет в одну сторону стоит один доллар и очевидно, что это самое дешевое платное развлечение горожан. Костюмы вагоновожатого и водителя, ретро-интерьер с лакированными деревянными лавочками и медными поручнями, неспешный ход, как будто переносят в прошедшее столетие.

– Остановка Мотат два! – сказал контролёр и подтвердил ударом в медный колокольчик, – желаю хорошо провести время!

В кассе поставили штамп в мой проходной pass, вручили карту музея и пропустили вовнутрь. Мне показалась, что экспозиция рассчитана на семьи с детишками и подобные музеи есть в каждой европейской столице. Где-то их называют музеи науки и техники, где-то музей ретро-автомобилей и самолётов. Занятно конечно посмотреть, как покоряли Южный Полюс или как развивалось самолётостроение в Новой Зеландии, вспомнить основные законы физики, но не более того. Изюминки я не обнаружил и направился в соседний лесопарк с озёрами-болотцами, папоротниковыми зарослями, пугливыми зайцами и быстро бегающими за редкими посетителями в поисках хлеба чёрными эндемичными индюшками, которых маори наименовали такахе. Не верилось, что находишься в центре города и где-то неподалёку есть паркинг, оживленное шоссе и построены бетонные коробки. Я подумал, как же надо любить природу, чтобы так щедро воссоздавать её подобие в местах, отнюдь не предназначенных для этого, где каждый квадрат земли может приносить миллионы прибыли.

Зоопарк я обычно посещаю в каждом городе, где бываю. По отношению к братьям нашим меньшим можно догадаться, как горожане относятся друг к другу. Мне показалось, что оклендским животным было весьма комфортно, так как им организовали условия, приближённые к естественным, и в их взглядах отсутствовала коммунальная затравленность. Обезьянам – джунгли с пальмами и лианами, слону и жирафу – сафари, птицам – полуоткрытые вольеры, тигру – кусочек тайги, красной панде – бамбуковые заросли, крокодилу – настоящее болото с лягушками, тасманийскому дьяволу – вероятно то, откуда он родом. В зоопарке расцвели многочисленные диковинные растения, от чего он был похож скорее на ботанический сад. Тут же на территории располагалась ветеринарная клиника, и через прозрачное стекло можно наблюдать за её устройством и работой медицинских работников, а также посредством стендов пройти ликбез по болезням животных и птиц.

День Защитника Отечества

Он называется Anzac day и его отмечают 25 апреля в двух странах – Новой Зеландии и Австралии. Эту дату приурочили к высадке автралийско-новозеландского десанта на турецких берегах во времена Первой Мировой войны. Именно в этот день армия стран понесла самые большие потери во всех войнах. Считается, что это глобальное поражение привело к самоосознанию нацией своей идентичности. О приближающемся празднике стал замечать ещё за неделю до него. На выходе из метро, у торговых центров и в городских парках появились люди в военной униформе, раздающие значки в виде красных маков. К ним подходили граждане, кто-то вносил пожертвование и получал красный мак в качестве подарка. Затем мне попадались маленькие белые кресты с табличками погибших и теми же красными маками. Между ними по зелёным газонам расхаживали чайки. Почти в каждом районе города жили погибшие солдаты и офицеры.

Вечером я познакомился с водителем автобуса. Бывший педиатр, бывший капитан-лейтенант, бывший судовой врач. Мы ехали на последнем в этот праздничный день автобусе, и он рассказывал мне о Новой Зеландии и о том, почему он сбежал из Донецка в 1989 году.

– Ты знаешь, Слава, у них всё не как у нас. Всё наоборот. У нас отмечают победы – а у них поражение. А в честь генерала Гамильтона, который командовал этой разгромной операцией назвали город неподалёку от Окленда.

– Юра, а почему ты не стал работать врачом? Мои оклендские коллеги говорили, что у них дефицит специалистов и страна нуждается во врачах.

– Я честно пытался, и меня также убеждали, когда я оформлял документы на переезд, что буду работать по специальности. Ведь это, казалось бы, несложно. Сдать четыре ступени и языковой экзамен. За каждую платишь четыре тысячи. Проваливаешься, деньги не возвращаются. Затем ещё три года учишься. Я видел, что конкурс сто человек на место и это меня не останавливало. Ведь сейчас я получаю двадцать два доллара в час, а врачи зарабатывают в десять раз больше. Это не как у нас в Союзе. Это пропуск в клуб миллионеров. Их знают по именам, не то что по фамилиям. Лишь пять лет назад я узнал истинную причину, что не так. Мы выпили пива с бывшим лётчиком-испытателем из АКБ Сухого, который работал электромонтёром и был женат на племяннице одного чиновника. И я спросил у него, что, ты не смог пройти конкурс в эту авиакомпанию New Zealand при таких-то связях? Он ответил: Юра, знаешь, почему ты здесь не врач? Потому, что на всю страну должно быть только четыре русскоговорящих врача. Эта квота, которая устанавливается консулом Окленда. Нас здесь мало. И кем бы ты ни был у себя на родине, здесь ты будешь тем, кем будешь нужен им. Но ты знаешь, Слава, я счастлив жить в этой зелёной и свободной стране. Я провёл в Австралии два года. Там, говорили, легче стать врачом. И там коррупция, змеи, пески и грубые люди. Там тебе не улыбаются при встрече. Но здесь я кручу баранку, а какой-то старик, которого я вижу в первый раз, снимает шляпу и улыбаясь здоровается со мной.