8 июля Унгерн вступил в бой с двумя полками Красной Сретенской кавалерийской бригады под Троицкосавском. Попав в ловушку и оказавшись под сильным артиллерийским огнем красных, войско Унгерна понесло потери. Унгерн вырвался из красного кольца с 500 (по советским источникам) или с 1500 (по И. И. Серебренникову) бойцами, потеряв почти весь свой обоз. В этом бою, в котором чуть было не прервалась карьера будущего советского маршала и военного министра Польской Народной Республики К. К. Рокоссовского, тяжело раненого «баронцами», красные захватили и несколько флагов дивизии (объявив о них как о «знаменах», чтобы раздуть свои заслуги).
За разгром под Троицкосавском барон Унгерн жестоко рассчитался с красными, полностью истребив выставленный против него заслон, захватив много пушек, пулеметов и винтовок. На этот раз пленных не брали.
Тибетцы, самая преданная барону воинская часть, предложили ему пробиваться в Тибет, к Далай-Ламе. Коль скоро под натиском сил революционного безумия пала Монголия, игравшая роль внешней стены буддийского мира, нужно было перенести линию обороны в главный оплот «желтой веры» — Священный Тибет. Однако Унгерн (впервые в жизни!) проявил нерешительность и колебания, и тибетская сотня покинула его. 17 июля большевицкие агенты взбунтовали бригаду барона. В результате бунта от Азиатской Конной дивизии осталось всего несколько сотен бойцов. Финалом трагедии стала измена монголов. В начале бунта заговорщики обстреляли монгольский полк из орудий. Большая часть монгольских всадников рассеялась по местности. Барон Унгерн, под обстрелом бунтовщиков, ускакал вслед за монголами. Но они тоже предали его (к этому времени от Унгерна отреклись и ламы, и обязанный ему спасением и властью Богдо-Хан!).
Встретив барона Унгерна на рассвете, монголы пытались обстрелять его из винтовок. Но, по монгольским поверьям, барона — «Бога войны» — убить было нельзя. Монголы соскочили с коней, упали ему в ноги и просили их помиловать. По легенде, Унгерн сказал: «Я прощаю вас, дикие псы, но горе вам будет, если вы не одумаетесь!». Не спавший всю ночь барон уснул в палатке. Тогда монголы связали спящего барона (ведь «Бога войны убить нельзя!») и, отдавая поклоны поверженному «Богу», умчались, оставив барона на расправу красным. Выдать барона коммунистам распорядился предавший его командующий монгольскими частями унгерновской армии Сундуй-гун.
— Я полагаю, что Вы верны присяге, капитан, и защитите дом Романовых от бунтовщиков, — заявил пленный Унгерн, когда его привезли в штаб командира сибирских красных «партизан» Щетинкина, бывшего русского офицера и тоже в прошлом Георгиевского кавалера… Об ответе последнего история умалчивает.
Красные, которые никогда не смогли бы захватить барона живым в честном бою, вывезли Унгерна в Ново-Николаевск (нынешний Новосибирск).
27 августа 1921 г. Унгерна допросил комкор тов. Гайлит (ком. 1-го отряда латышских стрелков; репрессирован в 1938 г.) в присутствии комкора тов. Неймана (репрессирован в 1937 г.), начполитотдела тов. Бермана и адъютанта комкора тов. Герасимовича. В ходе допроса выяснилось, в частности, следующее.
Имея в Урге радиостанцию, Унгерн получал информацию и телеграммы из Читы и Харбина.
При взятии Урги он писал атаману Семенову, но ответа не получил.
В начале похода имел под командованием 800 русских казаков 4-го отдела Забайкальского Казачьего войска.
Был жесток лишь с плохими офицерами и солдатами и являлся сторонником палочной дисциплины, как Фридрих Великий и Николай I.
Японцев имел под началом 70 человек, 30 из них оставались с ним до самого конца.
За грабеж обоза в Гусиноозерском дацане Унгерн выпорол всех лам.
Полковника Архипова велел повесить под Карнаковкой за присвоение казенных денег.
После вышеупомянутой судебной комедии барона расстреляли в Ново-Николаевске 15 сентября 1921 г. На показательном суде он вел себя гордо и мужественно, что отметили даже красные «судьи».
Ядро бригады Унгерна (численностью не менее 600 сабель), имевшее на вооружении пулеметы и артиллерию и состоявшее из самых стойких, закаленных в бесчисленных схватках степных витязей, после измены монголов (а позднее — татар и бурят), решило, невзирая ни на что, продолжать вооруженную борьбу с большевиками и пробиваться в белое Приморье к генералу М. К. Дитерихсу, при этом напоследок устроив засаду преследовавшему их красному отряду Щетинкина.
Несмотря на то, что отряд Щетинкина превосходил по численности и вооружению всю Азиатскую Конную дивизию (а не только остатки бригады Унгерна!), он был наголову разбит уцелевшими бойцами барона (сам Щетинкин был при невыясненных обстоятельствах убит в Урге в 1927 г.). После изменнической выдачи барона бригадой поочередно командовали есаул Макеев, затем начштаба барона Унгерна полковник Островский, а после дезертирства последнего, при подходе к китайской границе — войсковой старшина Костромин.
По особому соглашению с китайскими властями «бароновцы» в октябре 1921 г. погрузились в Хайларе на специальный эшелон и отправились по Китайской Восточной Железной Дороге (КВЖД) во Владивосток, чтобы до конца сражаться на этом последнем клочке русской земли, который еще оставался свободным от красного рабства.
После успешного переезда в белое Приморье остатки дивизии барона Унгерна, вопреки обещанию Воеводы приморской Земской Рати генерала М. К. Дитерихса, были разбросаны по различным подразделениям группы генерала Глебова.
В составе этих подразделений ветераны Азиатской Конной дивизии, вместе с каппелевцами, в ноябре 1921 г. участвовали в наступлении белых на советский Хабаровск, а впоследствии сражались с красными в Приморье, покрыв себя неувядаемой славой. Но это уже другая история.
ЗНАМЯ И ФЛАГИ АЗИАТСКОЙ КОННОЙ ДИВИЗИИ
В своей книге о бароне Унгерне «Самодержец пустыни» современный автор Леонид Юзефович пишет, что «на трехцветном российском знамени Азиатской Конной дивизии было золотом выткано «Михаил II». Ввиду отсутствия ссылок автора на соответствующий документ, вероятно, речь идет не о «вытканной» (подразумевается вышивка металлической «канителью»), а о нанесенной краской надписи. Вышивка «канителью» (как на Николаевских знаменах белых армий на Юге России) заняла бы гораздо больше времени, чем Азиатская Конная дивизия стояла в Урге. Для барона Унгерна — монархиста до мозга костей — трехцветным российским знаменем являлось бело-желто-черное, а не бело-сине-красное знамя.
Знамя Азиатской Конной дивизии было изготовлено из желтого шелка (атласа), обшито по краям белой и черной монгольской материей, с нанесенными черным и красным цветом изображениями. На лицевой стороне — надпись славянскими буквами «С НАМИ БОГЪ» над ликом Спаса Нерукотворного. На оборотной стороне — вензель «М II» под Короной Российской Империи с двумя 12-лучевыми звездами по бокам, а под вензелем — дата освящения знамени: «1921» (см. илл.).
Красные в качестве трофеев захватили 4 «знамени» (в действительности — флага) Унгерна. К началу похода на Север под началом барона Унгерна находилась 1 дивизия, разделенная на две бригады, а те, в свою очередь, на 4 полка (1-й Татарский, 2-й, 3-й и 4-й Монгольский). Учитывая, что околыши (или, по иным сведениям, донца) фуражек и башлыки у Татарской сотни были «мусульманские» зеленые, у Тибетской — «ламаистские» желтые, у штабных чинов — «христианские» алые, а форма у всех — темно-синяя, то и расцветка флагов («знамен») была связана с этими цветами.
Согласно правилам военного искусства, в дивизии Унгерна было одно знамя (дивизионное), а в полках и бригадах, согласно тогдашней практике — флаги, сочетавшие в себе зеленый, алый, желтый и темно-синий цвета. Знамя (особенно периода гражданской войны) отличается от флага следующим:
— знамя обычно двустороннее,
— знамя — уникальное произведение искусства, на изготовление которого уходит много времени и дорогих материалов, в т. ч. шелка, атласа, бархата, «канители» и мишуры (золотых и серебряных нитей),
— знамя обычно освящается священником и является святыней подразделения,
— знамя стремятся сохранить при всех обстоятельствах, его потеря равнозначна ликвидации соответствующей воинской части.
Флаги же делаются наспех, главным образом для обозначения части. Флаги обычно односторонние, с сокращенным названием части, напр.: 2 ЗКД (2-я Забайкальская Казачья Дивизия).
Флаги по мере износа выбрасываются и взамен шьются новые. Потеря флага не является позором. Воинская часть в случае потери флага не расформировывается.
ОБМУНДИРОВАНИЕ И ЗНАКИ РАЗЛИЧИЯ
Согласно воспоминаниям знавшие его современников и сослуживцев (в частности, барона П. Н. Врангеля), Р. Ф. фон Унгерн-Штернберг одевался крайне небрежно (что полностью соответствовало его неприхотливости в быту). Так, его подчиненному М. Г. Торновскому, автору воспоминаний «События в Монголии-Халхе в 1920–1921 годах», запомнились засаленная гимнастерка барона с белым Георгиевским крестиком на груди и зелеными погонами с вензелем «АС» («Атаман Семенов»).
