— Одна фигня.
— Там образцы. Ну, яйцеклетки. Каждая в своем пенальчике. Один из пенальчиков пустой. А теперь там одни осколки…
— Головастая баба… Ты тоже молодец! Быстро про простыни смозговала. Одна я голову со страха потеряла.
Сейчас Сонька начнет комплексоваться. У нее всегда — с задержкой. А волноваться ей нельзя. Поэтому глупо хихикаю, обнимаю ее за плечи и валю на одеяло.
— Ты чего? Смешинку съела?
— Хуже, Сонька! Невинности лишилась, — хихикаю я.
— Ну и дура! — авторитетно заявляет Сонька. И фыркает.
Кризис миновал. Страха и неуверенности больше нет. Теперь она не знает, то ли сердиться, то ли смеяться. А я чувствую смертельную усталость.
— Спать, подруга. Давай спать.
— Слушай, а что они с Эллой сделают?
— Ничего… Теперь — ничего. Отвезут в психушку, через месяц выпустят, — сонно бормочу я. — Теперь она им не нужна…
На следующий день подаю шефу заявление на перевод в биосферный заповедник в южной Макдонии.
— Бежишь? Правильно. Все умные бегут. Но ты — дальше всех… Это ты хорошо придумала — насчет заповедника. Заповедник стабилисты не закроют. Заповедники в русле их политики. Не знаю, какому ведомству передадут, но не закроют, — словно сама с собой бормочет шеф. Выскакиваю как ошпаренная. Лицо пылает.
— Что с ней? — спрашиваю у Лолочки-секретарши.
— А ты не знаешь? Всех самцов с неустранимыми последствиями экспериментов приказано усыпить. А остальных — сдать в питомник.
— С неустранимыми — это как?
— Ну, стерилизованных и с железками всякими в организме. С фистулами, электродами, что там еще физиологи им вшивают? Ты же знаешь, ее сын…
— Так чего ждете? Столы готовьте! Оперируйте, удаляйте все на фиг!
Лолочка округляет глаза, зажимает рот ладошкой и исчезает за дверью. Через минуту по трансляции гремит объявление. Всех хирургов и прочих вивисекторов созывают в конференц-зал. Отдел аналитиков получает благодарность в приказе. Вылететь из института с благодарностью — такого на моей памяти еще не было.
Ларма кивает на репродуктор:
— Твоя работа?
— Да.
— Что на этот раз?
— Провела генеральную линию института на ближайшие три дня.
Выдергиваю ящики стола, высыпаю все в кучу.
— Лар, я уезжаю.
— Далеко?
— В южную Макдонию. Буду жить на фактории, охранять заповедник.
Выбираю из кучи личные вещи и кой-какие бумаги. Остальные подбиваю в пачку и перетягиваю шпагатом.
— Это для костра.
— Какого костра?
— Дня через три узнаешь.
Ларма на минуту задумывается. Я любуюсь ее лицом. Люблю смотреть, как она думает. Не знаю никого с таким острым, пронзительным умом.
— От кого информация?
— От Эллы. Ее вчера взяли у меня на квартире.
Быстрый взгляд на график дежурств по институту. Наблюдаю за мыслительным процессом. Сейчас сопоставляются сотни фактов и фактиков. И расписание дежурств, и серый фургон у главного входа, и незнакомые кожанки на вахте, и опечатанные двери на этаже генетиков. Каждый фактик занимает свое место в мозаике.
— Не думала, что это начнется так скоро, — произносит наконец Ларма. По моему примеру, вываливает содержимое ящиков стола на пол. Часть бумаг увязывает, часть несет в туалет. Вскоре над унитазом пляшут веселые язычки пламени. Я присоединяюсь. В четыре руки кормим божество огня.
— Лар, чем ты займешься?
— Не знаю. Хотела на телевидение обозревателем пойти. Ты знаешь, меня приглашали. Теперь не тянет… Может, историей заняться? Историческая наука — важнейшая из наук для нашего общества! — заговорила она чужим, визгливым голосом, подражая кому-то.
— А унитаз не лопнет?
— Тебя это волнует?
И смеемся как сумасшедшие.
Сонька твердо заявила, что едет со мной. Я хотела отговорить, но оказалось, что она уже уволилась из больницы, выписала звереныша из яслей и выставила нашу квартиру на продажу. Ох, отчаянная Сонька. Ничего не осталось, как катить в порт за вторым билетом. Кассирша меня узнала, и билет удалось взять за счет института.
Пароходы ходят медленно. К концу рейса я точно знала, что беременна. На фактории не очень обрадовались двум беременным работникам, но очень — новостям цивилизации. Мы получили участок заповедника для патрулирования, полноприводного уродца на огромных шинах низкого давления, пару всеволновых передатчиков и домик на отшибе.
В положенный срок Сонька родила здоровую девочку. Я сама отвезла ее в больницу, а потом две недели маялась со зверенышем. За эти недели мы здорово привязались друг к другу.
Я рожала дома. Роды принимала Сонька. Как она и обещала, роды были легкими. Мне так не показалось, но ей видней. У нее опыт и практика.
Не прошло и восьми месяцев, как мой сын заговорил. На неделю раньше Сонькиной дочери. У нас веселая, дружная семья. Звереныш хорошо дрессируется, не писает в доме и всегда приходит на зов. Ему привольно на природе. А когда мой сын вырастет, я научу его осторожности. И, как бы там ни было, у него всегда будет постоянная подружка. Все его потомки будут разумными, так обещала мне Элла.
Мы справимся.
10.06.2001 — 17.06.2001
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
