Читаем без скачивания Любовницы по наследству - Вячеслав Школьный

В пять утра требовательно прозвенел будильник, — я сразу же встал и пошел прямо под холодный душ, который придал хоть немного бодрости. На скорую перекусив, снова поехал домой к Анжеле. Татьяна была уже там. Она провела эту ночь в родительском доме, — так же, как и я, спала ужасно, замучив бедную мать своими непрерывными истеричными криками.

Расходы, связанные с похоронами, Анжела взяла на себя. Вместе с приехавшими из Белой Церкви родителями Юрия она получила из морга его запаянные в цинковый гроб останки и привезла их домой ещё ночью.

Отца и мать Юрия мне пришлось видеть впервые впервые. За шесть лет нашей дружбы он так и не смог даже познакомить меня со своими родителями. Оба бледные, как сама смерть, они абсолютно ни на кого не обращали внимания, держась лишь друг за друга и ни на шаг не отходя от гроба. Почему они не забрали тело сына для погребения в родной город, мне было непонятно. Но спрашивать никто у них ни о чем не стал, — расстраивать пожилых людей лишний раз не хотелось ни мне, ни кому-либо другому.

Попрощаться с бывшим коллегой пришли и многие сотрудники Юрия по университету. Был здесь и злополучный заведующий кафедрой с красавицей супругой, и его заместитель, и другие преподаватели, которые меня учили. Я поздоровался с ними лишь лёгким кивком головы, так как никаких особых слов для общения ни у кого из нас не находилось.

В одиннадцать часов вся процессия была уже на кладбище. Похороны проходили тихо, — не было ни музыки, ни отпевания, ни пышных речей. Создавалось впечатление, что покойный был при жизни человеком большой скромности, вел себя среди людей как можно незаметнее, и никому не доставлял никаких хлопот.

— Каким же он всё таки был идиотом, такую жену упустил, — как бы между прочим произнесла держащая меня под руку Татьяна, голову которой покрывала лёгкая чёрная косынка. Своими словами она вывела меня из задумчивого состояния и заставила в который раз оглянуться по сторонам.

— Тише, — шёпотом одёрнул её я, — о мёртвых нельзя высказываться в подобном тоне.

Мои пальцы лихорадочно мяли траурный венок, а глаза так и рыскали по толпе, пытаясь уловить хоть мельком чей-нибудь укоризненный взгляд в свою сторону. Какое-то непонятное чувство собственной вины за все произошедшее не покидало меня ни на минуту.

Всё прошло быстро, как в каком-то полузабытом сне. Гроб опустили в землю и спешно начали засыпать. Я стоял мумией, словно человек, окутанный со всех сторон туманом, и молча наблюдал за тем, как небритые мужчины с кислыми пропитыми до костей физиономиями небрежно забрасывают могилу землёй.

Лишь в момент, когда на месте захоронения образовался холмик, а люди потихоньку стали расходиться, мне удалось несколько придти в себя.

— Андрей, пошли, — Татьяна легонько дёрнула меня за предплечье, — все уже уходят… Нам тоже пора.

Мы покинули территорию кладбища почти последними. На выходе стояли нищие с протянутыми ладонями. Я вытащил из кармана брюк всю мелочь, которая в нем была, и раздал ее этим несчастным людям, надеясь на то, что они все-таки будут в душе молиться за упокой души моего усопшего друга.

Чуть в стороне от нищих я заметил знакомый силуэт мужчины в длинном потертом кожаном пальто. Капитан Харченко пытался выглядеть неприметным среди многочисленной толпы народа, но это ему явно не удавалось. Правду говорили некоторые мои бывалые знакомые, что работника милиции в любой одежде всегда видно издалека. Наши взгляды на мгновение встретились, и я понял, что ждёт он именно меня, а ни кого-либо другого. Моя рука ловко выскользнула из Татьяниной ладони.

— Дорогая, пройдись немножко впереди, я тебя догоню. — Мой голос прозвучал как-то тише обычного, но девушка оказалась догадливой, — всё правильно поняла, с гордостью пройдя мимо капитана и лишь бросив на него лишь мимолетный косой взгляд.

— Добрый день, Андрей Николаевич. — Харченко шагнул мне навстречу и дружелюбно протянул руку. — Вы могли бы мне уделить буквально минут десять?

— Не для всех он и добрый… — тяжело вздохнул я. — Сколько угодно, господин капитан, хоть целый час. Времени у меня сейчас хватает, а собеседников нет. Да и вообще, помочь следствию — долг каждого честного гражданина.

— Я вижу, вы уже немного отошли от удара, это хорошо.

— Чего ж тут хорошего? Плакать надо, друга похоронил, — тяжело вздохнул я.

— Понимаю, понимаю. Я тоже, бывало, терял своих друзей. Причем, случалось это в былые времена довольно часто. — Харченко внимательно посмотрел вслед удаляющейся от нас Татьяне. — Красивая у вас девушка… или, может быть, это ваша жена?

— Да нет, пока что даже еще и не невеста.

— Я, собственно, вот о чём хотел с вами поговорить. Вы внимательно рассматривали людей из процессии?

— Признаться честно — нет, — неохотно ответил я, — не затем я пришёл сюда, чтобы кого-то здесь рассматривать. Да и знаю-то я немногих из этих людей, с родственниками Юрия я не был знаком.

— А зря вы не посмотрели, — укоризненно заявил капитан. — Вот я как раз это сделал внимательно, и хочу вас заверить, что здесь не было ни одной личности, имеющей хоть какое-либо отношение к криминальному миру. Обычный контингент, по большей части, интеллигенция.

— Выходит, я мыслю правильно. Данное обстоятельство ещё раз подтверждает версию обычного бытового преступления на почве ревности.

— Погодите, Андрей Николаевич, не стоит делать поспешных выводов. — Мы с Харченко шли по заснеженному тротуару довольно медленно, но Татьяна впереди нас двигалась с такой же скоростью, поэтому я не выпускал её из виду ни на мгновение. — Дело в том, что за последние сутки в нашем деле открылись новые очень интересные факты.

— И вы почему-то хотите мне их выложить…

Капитан немного замялся, спрятал свой небритый подбородок как можно глубже в пальто и выдохнул большую порцию морозного воздуха.

— Поймите правильно, Андрей Николаевич, — монотонно произнёс он. — Я вообще-то не должен разглашать вам подобного рода информацию, — инструкции это строго запрещают, но, судя по вашей реакции на то, что произошло, я думаю, — лучше всё же на свой страх и риск объяснить вам настоящую суть вещей, как она есть на самом деле, чтобы вы в последствии не наделали никаких глупостей. Я ведь вижу, к какой категории людей вы относитесь, — с вами против шерсти никак нельзя.

— Если уже решились сказать, то не тяните резину, — недовольно пробормотал я.

— Как установили эксперты, мощный заряд взрывчатки был заложен под капот автомобиля и профессионально подсоединён к замку зажигания.

— Это можете не объяснять, — американских фильмов я видел достаточно. Так что саму сущность процесса подсоединения понимаю.

— Не перебивайте, пожалуйста, — спокойно продолжил Харченко, — я это сказал к тому, чтобы вы поняли, — акция была спланирована далеко не дилетантом, — бомба хоть и кустарного производства, но выполнена на высшем техническом уровне. Мы проверили круг знакомых Колесникова и сделали вывод, что убивать его подобным образом, используя сложный механизм и такое дорогостоящее вещество никому из них не было никакого резона. Ревнивому мужу, в чьей причастности к убийству вы пытаетесь меня убедить, куда проще бы было подождать его у подъезда с монтировкой в руках, ну, или с ножом, если уж так хотите, — и риск быть замеченным был бы меньше, и результат, соответственно, надёжнее. Обычных людей подобным образом никто никогда не убивает. Улавливаете мысль?

— Стараюсь, — апатично ответил я, хотя, признаться, не уделял словам собеседника слишком много внимания.

— С другой стороны, подумайте — какой бы ревнивый муж пожелал смерти другому, ни в чём не повинному человеку? Надо ведь быть настоящим психом, чтобы так поступить. Вдруг Колесников сел бы в машину не один, а вместе с вами, или со своей бывшей женой и ребенком. Зачем нужны бессмысленные жертвы?

— Ну, думаю, в состоянии ярости преступник мог бы пойти на любое количество жертв. Не посмотрел бы ни на пол, ни на возраст. Вряд ли для него это было важно.

— Тогда почему, в таком случае, в ярости, как вы говорите, он не убил Колесникова сразу, в первый же день? — Харченко резко остановился и вопросительно окинул меня с ног до головы. — Почему он донимал его трое суток своими глупыми телефонными звонками. Из практики психологии известно, что нервный шок, ненависть и раздражительность с каждым последующим днём в человеке угасает, а уж никак не наоборот. Стало быть, мотив убийства совершенно иной, — всё здесь тщательно спланировано и подготовлено. Теперь ещё вопрос, — откуда преступник мог знать, что Колесников поедет к вам?

— Наверняка, следил за ним.

— Такой вариант, конечно, допускается, — согласился Харченко, — но моё начальство придерживается совершенно другой версии.