Идти до дороги было минут десять-пятнадцать, но ему казалось, что он бежит уже час и никак не может добежать. Его покидали последние силы. Но вот показалась дорога, и даже больше. Вдали по ней мчались, разгоняя тьму фары. Он бежал как никогда в жизни. Бежал и кричал изо всех сил. А потом выскочил на дорогу и его отбросило сильнейшим ударом куда-то за обочину. Большой внедорожник задел его и пронесся дальше по дороге даже не заметив.
Дима лежал на земле и с трудом дышал. Он здоровой рукой попытался потрогать свой бок и с ужасом понял, что он мокрый и оттуда что-то торчит. Кажется, еще никогда в жизни ему не было так жалко себя как сейчас. Он плакал и делал это совершенно искренне. Не от страха и боли, а от какой-то детской обиды на происходящее вокруг.
– Милый, ну что же ты так? – склонившиеся над ним лицо Ольги было даже не белым, а каким-то серым. Она присела рядом, и от нее веяло холодом. Дима был не в состоянии ей ничего ответить.
– Ну что же ты, дурачок? Ну надо быть осторожным и внимательным и не отвлекаться на дороге. Как же ты так? Помнишь, как мама учила? Сначала посмотреть куда?.. Ну… Ты чего не отвечаешь? – она посмотрела на него и надавила пальцем в рану на боку, отчего Дима застонал от адской боли. – Ну? Куда сначала надо посмотреть?
– Ааа… Налево.
– Молодец. Умничка! Неужели нельзя сразу так было?
– Сука! Чего тебе от меня надо?
– Фи. Зачем так грубо? Ты что меня больше совсем не любишь?
– Что тебе от меня надо?
– Как что? Чтобы мы были вместе. Чтобы тебе было хорошо со мной. Чтобы ты мне доверял и открылся.
– Не собираюсь я ни в чем открываться.
– Ну… очень жаль, что тут ещё скажешь, – девушка была разочарована. На ее сером лице Дима уже с трудом узнавал черты Ольги, ее волосы были темные, грязные и спутанные. Она встала, взяла рукой его за запястье не сломанной руки и спокойно пошла обратно к даче, таща его за собой. Ее рука была настолько холодной, что даже как будто обжигала. Параллельно что-то даже напевая, но что именно Дима не смог разобрать, потому что потерял сознание.
Когда он пришел в себя, то находился в дальнем углу своего дачного участка, а рядом псевдо Ольга раскапывала закопанную ранее днём яму.
– О, ты пришел в себя? Это же отлично, – она была как будто действительно рада.
– Что ты такое?
– Фи, как грубо.
– Что тебе от меня надо?
– Чтобы ты открылся.
– Иди нахуй.
– О! А ты настроен? Ну мы чуть позже вернёмся к этому вопросу. Я тут почти закончила.
– И что потом?
– Как что? Мы же обсуждали. Новые мы. Начнем с чистого листа. Никаких секретов, никаких тайн.
– Хорошо.
– Я тоже так думаю.
– Хорошо, я откроюсь.
– О, это чудесно. Я готова тебя выслушать.
– Зачем тебе это?
– Ну может ведь женщина позволить себе маленький каприз. Ну что ты прямо?
– Ты меня отпустишь?
– Ну это и от тебя зависит. Насколько ты будешь открытым, насколько искренним.
– Хорошо…
– Ну хорошо и хорошо. Как-то дальше мы не сдвинулись пока что, – псевдо Ольга уже немного теряла терпение.
– Я ехал на дачу…
– Так…
– Я уже подъезжал почти к даче.
– Нет, нет. Так не пойдет. Давай с подробностями важными. Иначе не считается. Ты же хочешь выбраться отсюда.
– По дороге я выпил. И параллельно я переписывался.
– Вот! У тебя начинает получаться. Давай дальше.
– Уже почти на подъезде к даче…
– Ну…
– Ты сама все знаешь.
– Я хочу, чтобы ты это сказал!
– Я сбил…
– Так…
– Девушку на дороге.
– Да. Молодец. А что потом.
– Я остановился и вышел…
– Так…
– Она вся была… исковерчена… у нее торчали ребра из живота, – Дима заплакал.
– И что ты сделал?
– Ее нельзя было спасти уже…
– И что ты сделал?
– Ей нельзя было помочь. Ближайшая больница в нескольких часах езды…
– И что ты сделал?
– Я не мог потерять все так… нелепо…
Дима молчал. Он лишь всхлипывал и плакал.
– Что ты сделал!?
– Я привез ее на дачу, перерезал ей горло и закопал.
– Да. Молодец…
– Теперь ты меня отпустишь?
Псевдо Ольга стояла и молчала.
– Ты обещала!
– Знаешь… Ближайшая больница в нескольких часах езды, а у тебя тут торчат ребра и всякое. Тебя уже не спасти. И в целом, так мы будем вместе. Навсегда, – и она ногой столкнула его в яму.
Дима оказался лицом к лицу с длинноволосой брюнеткой в белом, коротком, летнем платье. Правое ухо которой было без сережки, а в левом виднелось простое аккуратное золотое колечко без камней и украшений. Дима смотрел в это безжизненное лицо сквозь слезы и умолял о прощении. А потом она вдруг открыла глаза, а его мир погрузился во тьму.
