– Спасите! – пикнула Женька.
– Тихо! Он не подойдет. Нас много.
Тем не менее волк приближался. Марина вскочила и стала тащить Володю, который изо всех сил старался встать, но у него не получалось.
– Я боюсь его, боюсь!
– Фу-ты! – вдруг выдохнул Сергей Васильевич и опустил руку. – Ох ты…
– Это не волк, – быстро сказала Алла. – Это не волк, ребята, это собака!..
Невиданный зверь сделал еще прыжок и остановился. Вильнул хвостом и двинулся снова, ныряя в снег.
– Собачка, – пролепетала Женька и всхлипнула. – Ты правда собачка?
Пёс приблизился, снова повилял хвостом, как будто приветствуя, обошел людей – они сторонились и смотрели на него во все глаза.
– Выходит, жилье близко? – сама у себя спросила Алла Ивановна. – Иначе откуда в лесу собака?
Пёс фыркнул, мотнул башкой и ринулся прочь по целине, туда, откуда пришел.
– Собачка! – закричала Женька. – Постой, ты куда? Отведи нас к людям!
– Жень, не голоси, – велела Алла. – Подождем, посмотрим.
– Ушел, – прошептала Марина. – И этот тоже нас бросил.
Все молчали, смотрели зверю вслед.
– Странное дело.
– А может, это наши уже дошли? Может, тут всё рядом? – затараторила Женька. – А? Люди, трактора, собаки! Может, они сейчас тоже придут?
Метель, от которой ломило в глазах и звенело в ушах, и больше ничего и никого не было видно, сколько они ни всматривались.
Нужно продолжать двигаться, но все как-то разом обессилели, даже разговаривали с трудом.
– Это из-за меня, – мрачно сказал Диман. – Надо было под ноги смотреть.
– Какая теперь разница.
– Ну он же вернется? Собачка вернется?
– Мы не знаем. Собираемся и пойдем потихоньку.
Никто не заметил, как из метели вынырнул лыжник – самый обыкновенный лыжник в красном комбинезоне, шапке и очках, как будто совершавший здесь, в Уральских горах, увеселительную прогулку. Сквозь метель он двигался свободно и спокойно, а перед ним бежал давешний пёс!..
Женька увидела их первыми, стала хрипеть, давиться и показывать рукой, люди оглянулись и замерли.
– Здрасти, – прокричал человек издалека, подошел, как-то по-особенному ставя лыжи, и задрал на лоб очки. – Откуда путь держите?
Какое-то время все таращились на него, как будто с неба спустился марсианин, и понятно, что это именно марсианин, но все страшно рады его видеть, а потом разом заорали:
– Мы в походе! Уже десять дней! Мы рацию утопили!
– У Володи растяжение и лыжа сломана! Идти не может!
– Мы в Галыгино идем! И у нас еда почти кончилась!
– А вы откуда? Здесь что, жилье поблизости?
Лыжник слушал совершенно спокойно, пес крутился возле него, махал хвостом.
– Надо нам поторапливаться, – сказал лыжник как ни в чем не бывало, когда все перестали орать, – штормовое предупреждение еще вчера объявили. У вас… только один ранен?
– И еще двое за подмогой ушли.
Лыжник присвистнул. Сергей Васильевич выпростал из перчатки руку и протянул лыжнику.
– Здрасти. Сергей Васильевич меня зовут.
Лыжник тоже стянул перчатку и пожал его руку.
– Марк. Давно ушли?
– Да уж… с полчаса. В сторону Галыгина. Компас у них с собой, а рюкзаки они бросили. Если метель их застанет, плохо дело, заночевать не смогут…
Лыжник по имени Марк подумал немного и подозвал свою собаку.
– Вик, домой! Домой, Вик.
Пёс как ни в чем не бывало повернулся и, извиваясь в снегу, стал большими прыжками уходить в метель.
– Он не заблудится? – спросила глупая Женька. Всем было страшно, что собака уйдёт, и этот человек уйдет тоже, и они опять останутся одни.
– Не заблудится, – Марк мельком улыбнулся. – Тут всё близко.
– Как близко?!
– До лыжни метров двести, и по лыжне два восемьсот.
– До какой… лыжни?
Не отвечая, Марк присел на корточки перед Володей, осмотрел его ботинок и лыжу и вдруг сказал:
– Склеена хорошо, отлично просто!.. Ну, пошли.
– Откуда тут лыжня? – спросила Алла Ивановна. – Вы… точно знаете? До Галыгина пятнадцать с гаком, а вы говорите два!
– Два восемьсот, – поправил Марк. – До нашего кордона. До Галыгина не дойти, через перевал сейчас никак.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– Так наши в Галыгино ушли!..
– Догоним, – сказал Марк. – Догоним и вернем, не беспокойтесь.
Профессиональным движением он сдернул с плеча двустволку, на которую никто поначалу не обратил внимания, выстрелил в воздух и – оп-ля! – двустволка как будто сама по себе вернулась ему за спину.
– Ой! – Женька зажала уши ладонями. – Ой, как громко!
– Это хорошо, что громко, – успокоил ее Марк. – Зато кому надо, все услышат. На всякий случай. Хотя Вик Кузьмича и так приведет.
– Я не могу идти, – сказал Володя. – Я не могу, понимаете?
– Вставай, – велел ему Марк. – По целине потерпишь, а там легче будет. Ну, давай, давай!..
Он говорил и двигался столь уверенно, и ни у кого не возникло сомнений в том, что всё будет именно так, как он говорит.
– Парень, бери рюкзак. И ты, Сергей Васильевич!
– А Володю кто поведет?
– Сам пойдет, – сказал Марк. – А я помогу немного. Растяжение, подумаешь!
– Откуда вы знаете? Вы что, врач? – пробурчала Марина. Ей казалось, что очень уверенный в себе спасатель по имени Марк не верит или не понимает, что Володе больно, на самом деле больно!
– Я не врач, но это неважно. Пошли!
И они пошли!..
Марк вел Володю, держа обе свои палки в одной руке, они шли, почти обнявшись, в ногу, равномерно покачиваясь, и Марина, которая смотрела им в спины, всё боялась, что Володя упадет.
Но он не упал.
Совершенно неожиданно лыжи перестали проваливаться, и это было так странно – как будто они из воды выбрались на сушу! Не утонули, а, наоборот, спаслись!
– Ну, вот и лыжня, – сказал Марк как ни в чем не бывало. – Сейчас Кузьмича дождемся, и я за вашими отщепенцами сбегаю.
– Как… сбегаете? – спросил Диман.
– Откуда здесь лыжня? – спросила Алла.
– Володя, ты как? – спросила Марина.
– А ваша собака точно не заблудится? – спросила Женька.
Марк палкой показал куда-то в лес.
С горки сквозь снег несся пес, белый хвост мотался в метели, а за ним мчался еще один лыжник!..
Он не шел, а именно мчался, снежные вихри крутились за ним, и Алла Ивановна вдруг заплакала громко, изо всех сил.
Это было так неожиданно и так странно, что вся группа уставилась на неё.
– Ничего, ничего, – выговорила она и вытерла глаза рукавом. – Это я… так.
Человек подкатил, затормозил, «плугом» сведя концы лыж, поднял очки на лоб и спросил будничным тоном:
– Ты чего стрелял, Марк?..
– Один ногу растянул так, что идти не может, а еще двое в Галыгино ушли.
– Давно?
– Полчаса или чуть больше.
Они говорили, одновременно в четыре руки развязывая и открывая рюкзак, который принес второй. Туристы стояли, обступив их, безвольные и обессиленные. Алла Ивановна шмыгала носом.
В мгновение ока спасатели вытащили и раздали крохотные бутылочки, велев всем выпить. Все послушно выпили. В бутылочках была какая-то гадость, похожая по вкусу на фруктовый кисель. Из аптечки извлекли шприц.
– Что это? – встрепенулась Марина.
– Блокада. Чтоб ваш раненый до дома дострадал.
– Я утром ему колола анальгизин и…
Тут Марк и его напарник засмеялись – и Марине опять показалось, что смеются они обидно и именно на Володин счет!
– Анальгизин – это так, для самоуспокоения. А мы сейчас уколем, чтоб идти можно было!
– Давай сюда конечность, парень!
Марк всадил в Володину голень шприц прямо сквозь многочисленные штаны. Тот дернулся.
– Терпи, ну что ты? – укоризненно сказал второй, забрал шприц и аккуратно убрал обратно в рюкзак. – Сейчас быстрее ветра побежишь. Одно дело, что в подъем.
– Да какой там подъём, Кузьмич.
– Да какой ни есть, а они, видишь, все раскисли.
– Мы дойдем! – «девочкиным» голосом пообещала Женька.
– Вот ты умница какая! – похвалил Кузьмич. – Конечно, дойдем, никуда не денемся.
