Худой мужчина вздохнул. Что за грустный и жалостный звук это был!
— Поди попробуй поразить стальным клинком призрак. Или ведьму. Или зверя, со шкурой прочной, как…
Увидев, что Брэк нахмурился, он оборвал себя на полуслове и покачал головой:
— Ах, к чему пытаться объяснить необъяснимое… Я не чародей, ничего о магии не знаю, да, честно говоря, и знать не хочу.
— Магия? Какая магия?
— Магия, что опустошила наши земли, разрушила нашу жизнь и лишила нас будущего.
— А эта армия, о которой ты упоминал…
— Армия Повелителя Странна? Так что насчет нее?
— Ты сказал, магия сделала ее совершенно беспомощной. А остальное королевство? — Брэк пренебрежительно фыркнул, желая продемонстрировать свое отношение к подобным историям.
Владелец постоялого двора оглянулся на скопище теней в углу, как если бы там затаилась немыслимая угроза.
— Лучше бы тебе не дразнить силы, которые ты и представить себе не можешь.
— Так объясни, по крайней мере…
— Другие клиенты требуют моего внимания, — последовал резкий ответ. И, хотя бородатые погонщики, сбившиеся в кучу за своим столом у одного из небольших окон залы, не подзывали его, служитель поспешил к ним и негромко заговорил с ними.
Брэк, перехватив свой кувшин другой рукой, уселся. Он чувствовал себя неспокойно. Он не любил находиться в помещении — любые ограничения были чужды его натуре, всей той жизни, что вел он в родных нагорьях.
Вечерний полумрак постепенно переходил в ночь. Варвар пил и размышлял над малопонятными замечаниями хозяина. И, чем больше он об этом думал, тем больше скрытность тощего хозяина постоялого двора раздражала его. Северянин уже готов был снова подступиться к тому с вопросами, когда звон оружия и доспехов привлек его внимание к происходящему во дворе.
Небольшой отряд воинов въехал во двор. Числом около двух дюжин, солдаты в большинстве своем напоминали оборванный сброд и имели удручающий вид. Командовал ими высокий, крепко сбитый чернобородый мужчина, чье обмундирование разительно отличалось от одежд его людей. Командир приказал солдатам спешиться. Через открытое окно, у которого он сидел, до Брэка донеслись возгласы недовольства и досады.
Хозяин поспешил к дверям:
— Добро пожаловать, Повелитель Искандер!
— Эту ночь мы проведем в твоих стенах, — обернулся к нему командир. — Вели подать вина моим людям.
— Сию минуту. Удалось ли вам отыскать беглецов?
Искандер сдернул с головы шлем с плюмажем.
— Нет. Как сквозь землю провалились, будто и не было их вовсе. Я полагаю, они уже в ее замке. — Офицер презрительно сплюнул. — О чем говорить, если даже мои отборные гвардейцы едва не взбунтовались, когда я приказал им отправиться в погоню. Еще несколько дезертиров — и Странн останется вовсе без армии.
Сказав так, Искандер тряхнул головой и, отойдя в угол, сел там в ожидании вина, а получив его, сделал несколько глотков и смежил веки, отдавшись дреме. Брэк сидел, наблюдая, как шепчутся между собой воины. Немало пространствовав по свету, он не раз сталкивался с армиями и солдатами, служившими разным монархам и властителям. Но никогда еще не доводилось ему видеть настолько деморализованных воинов, как эти. Чем дальше вступала в свои права ночная тьма, тем теснее сбивались они в беспорядочную кучу, не выпуская из потных ладоней рукоятки мечей.
Допив вино, Брэк поднялся. Он собирался выйти поговорить с солдатами, как раз отворял дверь, когда не видимые во тьме лошади солдат принялись ржать и бить копытами.
Офицер немедленно вскочил и выхватил меч. Послышался громкий треск ломающегося дерева, а вслед за ним на открытое пространство двора вылетел один из жеребцов, очевидно сорвавшийся с привязи. Искандер отскочил с дороги, едва не попав под копыта обезумевшего животного, мчащегося прямо в открытые ворота постоялого двора, — грива скакуна развевалась, побелевшие глаза вылезли из орбит.
В сгустившейся тьме заскрипели колеса, заиграли оранжевые всполохи. Свет исходил от пары факелов, воткнутых в подставки на ободке колесницы. Экипаж остановился, въехав в ворота. Брэк напрягся — черные кони, раздувающие ноздри и нервно перебирающие ногами, были впряжены в экипаж.
Несколько солдат бросились к расположенным рядом стойлам, стараясь успокоить перепуганных лошадей. Остальные сгрудились под стеною дома в нерешительности.
Слуги сбились в дверном проеме за спиной у Брэка. Могучий варвар впился глазами в выбравшихся из колесницы людей.
Первой оказалась стройная, высокая молодая женщина в роскошном платье цвета морской волны. За нею в темном плаще с капюшоном, простеганном серебряными нитями, образующими символы природных первоэлементов — земли, воздуха, огня и воды, следовал седовласый человек, еще более высокий, с отталкивающими чертами трупа.
Брэк вспомнил, что видел такие плащи на ярмарке к северу от этих мест. Человек, одетый так, был членом секты магианцев, устраивающих свои тайные оккультные сборища в теплых южных краях на границе с Курдистаном. Магианец излучал высокомерие. По его надменному лицу с острым крючковатым носом можно было легко прочесть, как горд он своим положением. Он готов был без сомнения следовать туда, куда вела молодая женщина.
В неверном свете факелов пышные волосы девушки цветом напоминали самородную медь. У нее были высокие аристократические скулы и полные яркие губы. Властность странным образом соседствовала с изяществом и женственной грацией. Чуть раскосые, нефритового цвета глаза без устали перескакивали с предмета на предмет и от лица к лицу стоящих во дворе гостиницы. Весь ее вид говорил, что ее визит имеет единственную цель — продемонстрировать свое могущество и власть, реальные или воображаемые.
Взгляд ее остановился на Брэке, на мгновение встретившись с его взглядом, затем двинулся дальше. Но скоро, как бы невзначай, вернулся к его лицу.
Вдруг Брэку показалось, как будто нефритовые глаза красавицы вспыхнули сверхъестественным огнем. Волна тошноты накатила на варвара, облако головокружения вихрем ворвалось в мозг. Быть может, причиной тому было просто истощение или усталость после бурных событий, произошедших с ним сегодня?
…Глаза девушки заслонили для Брэка весь свет, и он не видел сейчас ничего, кроме этих пылающих глаз, проникших в такие далекие уголки его сознания, куда и сам он не отваживался заглянуть…
Наваждение рассеялось столь же внезапно, как и нахлынуло, но Брэк знал, что отмечен, выделен из числа других; мысль эта привела его в смятение, мешая уловить какую-то другую, очень важную ускользающую мысль.
