Ситуация вышла из-под контроля.
Распорядок жизни детей, живущих в государственных интернатах, расписан до мелочей. В системе предусмотрены инструкции, которыми следует руководствоваться при самых разных обстоятельствах, но конкретного плана действий на случай аварии не существует. В течение ближайших нескольких секунд за ними никто не будет следить.
Внимательно глядя на переднюю дверь, Риса делает глубокий вдох и бросается вперед.
3. Лев
Вечеринка огромная, дорогая, и ее планировали несколько лет. Не менее двухсот человек должно собраться в самом большом банкетном зале кантри клуба. У Льва много дел: он должен оценить оркестр, который будет играть на празднике, позаботиться о меню и сделать еще множество других вещей – к примеру, выбрать, какого цвета скатерти будут на столах. Лев решил, что они будут красно-белыми, в честь любимой бейсбольной команды «Цинциннати Редс», а на салфетках должно быть напечатано его имя – Леви Джедедайя Колдер, – чтобы гости могли унести их домой на память.
Вечер посвящен ему и только ему. И Лев собирается как следует повеселиться.
Придет много взрослых: родственники, друзья семьи, партнеры родителей по бизнесу, но по меньшей мере восемьдесят друзей Льва тоже получили приглашение. Среди них товарищи по школе, ребята, с которыми он вместе ходит в церковь, и спортсмены из разных команд, членом которых Лев был в разное время. Конечно, не все сразу согласились прийти. Некоторым приглашение показалось забавным.
– Ну, не знаю, Лев, – говорили они, – какой подарок я, по-твоему, должен принести?
– Ничего приносить не нужно. На праздник жертвоприношения не принято дарить подарки. Гости собираются, чтобы вместе повеселиться. Будет здорово, я уверен.
Вечер проходит прекрасно.
Лев приглашает каждую девушку на танец, и ни одна из них не отказывает ему. Он просит ребят поднять его в воздух вместе с креслом и танцевать, держа на вытянутых руках. Лев видел однажды этот трюк на праздновании бармицвы[1] своего еврейского друга, и эта идея ему очень понравилась. У него не бармицва, но ему тоже исполнилось тринадцать, и обычай пришелся мальчику по душе, так неужели он не заслужил один раз прокатиться в кресле по воздуху?
Когда гостей зовут к столу, Льву кажется, что еще слишком рано. Он смотрит на часы и обнаруживает, что два часа праздника уже прошли. И как это могло произойти так быстро?
Люди по очереди поднимаются, передают из рук в руки микрофон, поднимают бокалы с шампанским и произносят тосты в честь Льва. Родители поздравляют его. Бабушка произносит проникновенную речь. Дядя, которого Лев даже не знает, говорит теплые слова:
– Дорогой Лев, я с огромным удовольствием наблюдал за тем, как ты растешь и превращаешься из ребенка в прекрасного юношу. Я всем сердцем чувствую, что все, с кем тебе довелось встретиться в этом мире, испытывают к тебе лишь самые лучшие чувства.
Удивительно и странно, как много людей, оказывается, хотят сказать ему что-то хорошее. Гости не скупятся на добрые слова, но мальчику все равно кажется, что говорят недостаточно. Ему хочется, чтобы всего было еще больше. Больше угощений. Больше танцев. Больше времени.
Но вот уже выносят праздничный торт со свечами. Все знают, что он символизирует окончание праздника. Так зачем же его выносят? Неужели уже прошло три часа? И настает время последнего тоста, который почти что рушит весь праздник.
Многочисленные братья и сестры Льва весь вечер веселились, и только Маркус был тих и печален. Это на него не похоже. Лев знал, что это не к добру. Лев, которому сегодня исполнилось тринадцать, младший из десяти детей в семье. Маркусу двадцать восемь, и он старший. Он пролетел на самолете полстраны, чтобы присутствовать на дне рождения младшего брата. И весь вечер он не танцевал, почти ничего не говорил и не проявлял ни малейшего интереса к веселью. Зато он напился. Лев никогда не видел брата пьяным.
Официальная часть вечера закончилась, и все формальные тосты уже произнесены. Торт аккуратно разрезают, чтобы всем досталось по куску. Маркус хочет что-то сказать. Он начинает речь совсем неформально, как обычный разговор между братьями.
– Поздравляю, братишка, – говорит Маркус, крепко обнимая Льва. От Маркуса сильно пахнет алкоголем. – Сегодня ты стал мужчиной. Как-то так, – заканчивает он.
Отец, сидящий во главе стола в паре метров от них, нервно смеется.
– Что ж, спасибо, – бросая взгляд на родителей, отвечает Лев. – Как-то так.
Отец пристально смотрит на Маркуса, ожидая продолжения. Мать очень напряжена, Льву даже становится жаль ее. Маркус пристально смотрит на Льва и улыбается, но его улыбка на улыбку совсем не похожа.
– И что ты обо всем этом думаешь? – спрашивает он.
– Да здорово все.
– Нет, ну кто бы спорил! Столько людей пришло, и все к тебе. Чудесный вечер! Просто невероятный!
– Ну, да, – неуверенно соглашается Лев. Ему не совсем понятно, к чему клонит брат, но у него точно есть что-то на уме. – Это лучший вечер в моей жизни, – говорит он.
– Чертовски верно! Вечер всей жизни! Можно завернуть в него все остальные вечера: дни рождения, свадьбы, похороны, – продолжает Маркус и поворачивается к отцу: – Очень удобно, а, пап?
– Перестань, – говорит отец очень тихо, но Маркус только еще больше распаляется.
– А что такое? Об этом нельзя говорить? Ах да, конечно, это же праздник. Как я мог забыть?
Лев понимает, что Маркус собирается сказать что-то неприятное, и он хочет, чтобы брат замолчал, но при этом ему нужно выслушать все до конца.
– Маркус, немедленно сядь. Ты позоришь себя! – приказывает мать властным голосом, поднимаясь из-за стола.
К этому моменту все находившиеся в зале, замерли и молча следят за разворачивающейся семейной драмой. Маркус, видя, что он привлек всеобщее внимание, выхватывает у кого-то из рук полупустой бокал с шампанским и поднимает его над головой.
– За моего брата Льва, – возвещает он, – и за наших родителей! За людей, всегда поступавших как положено. Праведных людей. Никогда не жалевших денег на благотворительность. Людей, честно отдававших одну десятую того, что они имели, церкви. Эй, мам, хорошо, что у тебя десять детей, а не пять. А то пришлось бы разрезать Льва пополам!
Присутствующие, не сговариваясь, изумленно вздыхают и укоризненно качают головами. Старший сын, и ведет себя столь неподобающим образом. Отец встает с места и хватает Маркуса за руку.
– Ты закончил? – спрашивает он. – Немедленно марш на место!
Маркус сбрасывает руку отца.
– Нет уж, я сделаю кое-что получше, – говорит он. В его глазах стоят слезы, когда он обращается ко Льву: – Я люблю тебя, братишка… я знаю, что сегодня твой день. Но я не могу в этом участвовать.
Маркус швыряет бокал в стену, засыпав весь бар осколками стекла, разворачивается и бросается вон из комнаты столь решительно, что Льву сразу же становится ясно: он ошибся, думая, что брат пьян.
Отец подает сигнал, и оркестр начинает играть танцевальную музыку, хотя Маркус даже не успел еще покинуть огромный зал. Люди выходят на танцевальную площадку, стараясь поскорее загладить неловкость от слов Маркуса.
– Мне жаль, что так вышло, Лев, – говорит отец. – Почему бы тебе… не пойти потанцевать?
Но Лев обнаруживает, что танцевать больше не хочется. Брат покинул зал, и вместе с ним ушло желание быть в центре всеобщего внимания.
– Я бы хотел поговорить с пастором Дэном, если ты не против.
– Конечно.
Пастор Дэн был другом семьи еще в те времена, когда Льва не было на свете. Мальчику всегда было легче обсудить интересующий его вопрос с ним, нежели чем с родителями, потому что священник наделен мудростью и терпением.
В зале слишком шумно и тесно, и они выходят на патио, с которого открывается прекрасный вид на поле для игры в гольф.
– Тебе страшно? – спрашивает пастор. Он, как всегда, прекрасно понимает, что у Льва на уме.
