Читаем без скачивания Десантура против морпехов - Сергей Зверев

«Опять НЛО, — подумал Лавров, — не слишком ли часто они тут появляются?» Все это было, безусловно, интересно, но к специалистам в этой области майор отнести себя никак не мог.

— Ну, а я тут при чем? — недоумевал он вслух.

— Генерал Минин передал, чтобы вы немедленно вылетели в Ключи-20. Похоже, в этом НЛО гораздо больше правды, чем мальчишеского воображения.

— Твою мать… — Батяня огорченно развернулся и зашагал обратно в палатку.

Посиделки заканчивались, но это было еще полбеды. Видимо, в который раз планы майора будут перекрыты обстоятельствами, от него не зависящими. Судя по всему, о неделе на побывке теперь можно было напрочь забыть.

«Вот ведь забавно получается, — раздраженно размышлял Лавров, — такое впечатление, что в ВДВ на все аварийные ситуации существую только я. Но ведь майор вам не робот, ему тоже отдых нужен!»

Впрочем, в глубине души Батяне, как человеку действия, было все же приятно, что он нужен. Нет, в этом не было тщеславия или самовлюбленности — к себе майор относился в высшей степени самокритично. Но ощущение того, что на тебя рассчитывают, тебе доверяют — не самое плохое ощущение…

Глава 6

Безграничная тундра простиралась до самой линии горизонта, и солнце освещало верхушки каменных берез багрово-золотыми лучами. По каменистой дороге мчались нарты, в которых сидел старик в одежде из оленьих шкур. Его голову украшала странная перевязь, на которой развевались пестрые разноцветные ленты. Это были асты.

Астами у коряков назывались все те вещи, которые преподносились шаману в уплату за камлание. Часто тому, кто умеет общаться с духами, дарили разноцветные ленты, которые он пришивает на шаманское платье и на перевязь для волос. Ленты разных цветов обозначают различные задачи, решенные при камланиях. К примеру, черная лента дается при излечении шизофрении, наркомании, изгнании духов. Красная лента — после излечения различных физических травм. Узелки на ленточках означают победу над своим врагом, причем коряки свято верили, что в этих узелках обитали души их поверженных недругов.

В этом прослеживался некоторый меркантилизм шаманской традиции. Делать что-либо даром у шаманов не полагается, так как все принесенные дары идут не только шаману, но и духам, а задаром духи помогать не станут. Стандартного размера оплаты за такую помощь нет, и поэтому люди, решившие обратиться за помощью к шаману, отдают в уплату то, что могут.

Среди коряков действует и еще один, экзотический для современного мира закон: чем больше отдаешь — тем больше получаешь. Если плата за шаманство маленькая, то человек не отнесется серьезно к тому, что скажет и сделает шаман. Так что и в отношениях с духами оплата, как сказали бы городские торгаши, сдельная.

Естественно, этим колоритным стариком, мчавшимся на собаках, являлся Степан Теченеут. Он ехал на поиски «НЛО» для того, чтобы разобраться в недавнем происшествии. У самого шамана не было никаких сомнений: то, что случилось прошлой ночью, — это свидетельство милости духов воды, это предсказание. Только вот его соплеменники после критического замечания «слишком умного» внука как-то поостыли и теперь не сильно верили в то, что древние корякские духи вдруг, после стольких лет молчания, явили им некий мистический знак.

Продвигаясь вперед, Теченеут рассуждал о том, как все же меняются времена. Если раньше любой корякский пацан считал для себя величайшей честью услышать похвалу шамана, то сегодня — все наоборот. Каждый сопляк, проучившийся три класса, уже считает себя профессором, не меньше. То, что Степан когда-то получал от своих предков в качестве одного из главных законов существования, теперь считают чуть ли не пережитком и анахронизмом. И кто те самые, что стремятся поскорее переселиться в город и забыть свое…

Нарты выехали на небольшой пригорок, и Теченеут осадил своих собак. Перед ним расстилалось бескрайнее полотно тундры, немного заснеженной недавним снегопадом. Старик закрыл глаза и начал тихо, почти про себя, читать заклинание. Он верил, что если заговорить тундру, то она пропустит его через свои дебри. Шаман вылез из повозки, достал из прелого сена шкуру песца и встал на колени перед огромной каменной березой. Коряки называли их каменными из-за феноменально жесткой коры, один кусок которой мог гореть на протяжении всей ночи, согревая своим теплом трех-четырех человек. Шаманы северных племен почитали это дерево, и с его появлением у них было связано множество довольно впечатляющих мифов.

Закончив свой нехитрый ритуал, Теченеут подошел к одной из собак и потрепал ее за загривок. Это была огромная ездовая собака, по-видимому, уже в возрасте. Однако крепкие лапы и мощная спина указывали на то, что этот волкодав мог дать фору многим молодым псам.

Коряки, как правило, в нарты запрягают девять собак. Головная собака — это вожак, который является, говоря по-нашему, «непререкаемым авторитетом» в упряжке. В принципе, одна полная упряжка нарт — это почти стая. И это утверждение отнюдь небезосновательно.

Дело в том, что ездовых собак коряки-охотники кормят и держат только зимой, во время промысла. Весной большинство собак отпускают, и те сами заботятся о своем пропитании. При охотнике остается лишь вожак стаи, который проводит все межсезонье со своим хозяином. В конце лета, за несколько недель до промысла, коряки отлавливают нужное им количество собак, прикармливают пару дней, а потом впрягают в постромки. Через неделю вожак, которого хозяин кормил все лето, вышкаливает всю стаю — и упряжка готова.

Шаман еще раз глянул на горизонт: солнце уже начинало садиться, и ему надо было позаботиться о месте своего ночлега. Ночь в тундре — это верная смерть для любого неподготовленного человека. Если он не замерзнет, то его, скорее всего, сожрут дикие звери. Но коряки, несмотря на всю свою суеверность, никогда не боялись в одиночку проводить ночь в тундре. Веками они вырабатывали навыки безопасности и выживания в условиях дикой природы, и поэтому редкий человек из племени брал кого-нибудь в сопровождение, выезжая на промысел.

Через несколько километров сплошная тундра кончилась, и перед Теченеутом развернулась фантастическая картина: огромная речная низина, испещренная каньонами и гейзерами. При всей своей красоте в этом было кое-что не очень приятное: этот отрезок пути шаману придется преодолеть пешком, потому что гейзеры растопляют снег, а река вымывает наносы по излучине, и поэтому снег постоянно сползает к воде. По таким местам ехать не столько неудобно, сколько опасно: если не сломаются полоза, то у ездока есть реальная возможность вместе с селевым пластом оказаться в бурной камчатской реке.

Старик спешился, отстегнул собак и взял нарты на спину. Две псины сразу же бросились к реке, но вожак мгновенно дал им понять, что всякое своеволие будет жестоко наказано. Шаман начал аккуратно спускаться по краешку одного из каньонов, и вся стая последовала за ним. Но старик, казалось, даже не обращал внимания ни на пологий скользкий склон, ни на стаю полудиких собак у себя за спиной, ни на тяжелую для его возраста ношу на плечах.

Все его мысли были заняты мерцающим объектом. Он пытался припомнить, не рассказывали ли о таких вещах его отец или дед. Однако ничего подобного в их племени никогда не происходило — разве что однажды, на ительменской ночевке, они видели похожее мерцание. Сначала все решили, что это северное сияние или звезда, но светящаяся точка начала расти, а потом так быстро ушла за линию горизонта, что никто даже не успел толком рассмотреть этот объект. Тогда Степан был еще юношей, и его дед сказал, что это была ледяная птица Аэвара, каменного гиганта из Срединных гор. По поверьям коренного населения этого края, птица приносила несчастья и смерть, потому что ее ледяные перья незаметно для человеческого глаза проникают прямо в сердце жертвы, и человек сгорает за считаные дни. Правда, потом на это место приехали какие-то военные специалисты, покрутились вокруг и раздали всем странные ампулы с прозрачной жидкостью. Они называли это «антидот» и заставляли всех сделать прививку. Степан не понимал, что происходит, но после массового прививания количество смертей резко сократилось.

Обогнув гейзер, старик вышел прямо на берег реки. Течение в ней было уже не такое сильное, как летом — зима начинала сковывать берега тонким льдом, и плотность воды потихоньку повышалась. Этих тонкостей физики старик не знал, но был уверен, что река течет из-за того, что где-то далеко в горах есть огромная дыра, глубиной до самого конца земли. И там, в недрах, живет добрый бог воды, Ирренгу, который любит людей и поэтому дает им воду и позволяет ловить рыбу. Коряки очень почитали это божество, и шаманы должны были всячески ублажать его.

Перейдя реку по одному из бродов, старик спустился к каменному пригорку. За ним начиналась дорога. Правда, дорогой в полном смысле это трудно было назвать — скорее, это была какая-то заброшенная просека в чаще. Коряк вновь поставил нарты, запряг собак и продолжил свой путь. Его все еще занимала мысль о знамении. Он слышал много легенд о явлениях каменного гиганта, ледяного волка и множества других опасных существ. И все они предварялись каким-либо небесным явлением. Да и северное сияние прошлой луной было не таким ярким, как обычно. Шаман начинал все серьезнее задумываться о том, что вчерашний случай — это только первая ласточка грядущего катаклизма.