Перед встречей с Никабаром ему хотелось собраться с мыслями, но в то же время нельзя было заставлять адмирала дожидаться слишком долго. Надо полагать, его друг в ярости. Бьяджио был почти уверен, что он вот-вот появится. Однако теперь ему придется воспользоваться старинной дипломатией и обаянием Кроута. Никабар был его очень давним и очень близким другом. Не может быть, чтобы Бьяджио с ним не справился.
«Читальня», как ее назвал Малтрак, была личным кабинетом Бьяджио на первом из многочисленных этажей дворца. Это была уютная комната, в которой размещалась коллекция редких книг и манускриптов, собранная Бьяджио со всей империи. Благодаря ее удобному расположению Бьяджио часто принимал там почетных гостей. Никабар прекрасно знал, куда идти.
Войдя во дворец, Бьяджио скинул плащ на руки ближайшего из вездесущих рабов и направился в читальню, чтобы приветствовать своего старого союзника. Сейчас они оба переживали трудные времена. После того как Никабар помог своему другу занять железный трон, он снова занялся Лиссом. Весь последний год адмирал вел кровавую войну против нации мореплавателей. Затяжная кампания стоила большой крови и немалых усилий и принесла очень мало побед. И теперь Бьяджио хотел мира с Лиссом – особенно из-за честолюбивого Талистана, наседавшего ему на пятки.
Оказавшись у читальни, Бьяджио немного замедлил шаги. Ряды статуй, выстроившихся в коридоре, взирали на него. Внезапно ему стало страшно встречаться с Никабаром. Он – император, но от этого не легче. Его пугало то, что ему предстояло сделать.
Перед дверью читальни стояли два офицера Никабара, охранявшие дверь. Бьяджио не удивился, увидев там же Малтрака и Донхедриса. Рядом с ними стояли два Ангела Теней, открыто наблюдавших за моряками с «Бесстрашного». Теперь Ангелы Теней были повсюду. Бьяджио предпочитал их легионерам, которые после гибели своего генерала Форто уже не были беззаветно преданы императору. Два шлема-черепа повернулись сначала к Бьяджио, затем – к морякам. Люди Никабара вежливо поклонились и отошли в сторону.
Бьяджио открыл дверь и вошел. Сквозь широко раздвинутые шторы лился солнечный свет. В дальнем конце комнаты, повернувшись спиной к двери и глядя на город, стоял адмирал Данар Никабар. В руке у него был бокал вина, который он рассеянно покачивал, уйдя в свои мысли. Бьяджио почти физически ощутил поднимавшуюся в адмирале ярость. Он заставил себя улыбнуться и закрыл за собой дверь. Никабар не обернулся. Наступила длинная неловкая пауза.
– Ренато, – проговорил, наконец, Никабар, – я очень зол.
– Неужели, друг мой? Настолько зол, что не можешь, как следует со мной поздороваться?
– Слишком зол, чтобы называть тебя другом, – презрительно бросил Никабар. Он отвернулся от окна и со стуком поставил бокал на подоконник. Бокал соскользнул и разбился вдребезги. Не обратив на это внимания, Никабар шагнул к Бьяджио. – Почему ты приказал лабораториям уменьшить мои поставки горючего?
Бьяджио скрестил руки на груди.
– Не смей на меня кричать, Данар, – предостерег он адмирала. – Я этого не потерплю. Ты пришел сюда, чтобы это обсудить. Прекрасно. Я ждал, что ты придешь. Но не кричи на меня, как на юнгу. Я твой император.
– Это я тебя сюда посадил! – прорычал Никабар.
Он был выше Бьяджио почти на фут, и его внушительная фигура заставила бы стушеваться почти любого. Однако Бьяджио не дрогнул. Он встретился глазами с адмиралом и ответил на его стальной взгляд.
– Как ты смеешь лишать меня горючего! – продолжал Никабар. – Если бы не я, ты не стал бы императором. Горючее нужно мне для огнеметов!
– Данар, – одернул его Бьяджио, – сядь. И постарайся успокоиться. У меня были основания на то, чтобы отменить поставку горючего. Я расскажу тебе причину, но когда захочу и так, как захочу. А сейчас ты сядешь.
В его приказе было достаточно властности, чтобы лицо Никабара смягчилось. Он сделал глубокий прерывистый вздох, нашел кресло и опустился в него, гневно хмыкнув.
– Я пришел сюда не ради игры в слова, Ренато, – нетерпеливо проговорил он. – Мне нужны ответы. Почему мне перестали поставлять горючее? И не говори мне, что ты хочешь мира с этими проклятыми лиссцами. Клянусь: если ты это скажешь, я закричу!
– Хм. Тогда мне, наверное, лучше зажать уши.
– Проклятие, нет! – Никабар сжал кулак и ударил по подлокотнику. – Ты же мне обещал!
– Я действительно тебе обещал, – признал Бьяджио. – Что я могу сказать? Ситуация изменилась.
– А, значит, так ты держишь слово? Ты слишком быстро забыл, мой друг. На трон тебя посадил мой флот. И я назначил за это цену. Ты знал мои условия. Я не позволю тебе отступиться от договора. Я покорю Лисс!
– Не получится, – сказал Бьяджио. Он шагнул к адмиралу, решив говорить мягче. – Данар, посмотри вокруг. Открой глаза. Твоя одержимость Лиссом слишком дорого нам обходится. Нам необходимо заключить с ними мир. Империя распадается на части, а ты занят какой-то безумной вендеттой. Ты нужен мне здесь, в Наре. Мне нужно, чтобы ты меня поддерживал.
Никабар сардонически рассмеялся.
– Бог мой, как ты легко прощаешь! Это не только моя вендетта, Бьяджио. Она должна была быть и твоей тоже. Лиссцы захватили твою родину. Неужели тебе нет до этого дела?
– Есть, – возразил Бьяджио. – Но такова цена трона. Всем приходится идти на жертвы, Данар. Даже тебе.
Никабар покачал головой.
– Я с этим покончил. Я и без того часто жертвовал честью. Десять лет. Чертовски долгий срок. И теперь ты хочешь, чтобы я ждал еще? Забудь. Джелена по-прежнему наращивает силы, Ренато. Ты об этом не думал?
Ренато очень много об этом думал. Юная королева Лисса оказалась гораздо более стойкой, чем он рассчитывал, и ее войско становилось все сильнее. Еще один его просчет! Но это расклада не меняло.
– Мир, – сказал Бьяджио, – это единственное решение. – Он опустился на колено рядом с креслом, в котором сидел адмирал. – Будь моим другом, Данар. Сделай это ради меня.
Никабар отвернулся, внезапно почувствовав неловкость, но Бьяджио схватил его за руку. Она была смертельно холодной, как когда-то и его собственная.
– Посмотри на меня, – приказал Бьяджио. Никабар послушался, и Бьяджио заглянул в неестественно синие глаза своего товарища, увидев в них то же наркотическое безумие, которое когда-то смотрело на него из зеркала. Но как можно до него достучаться? Разрушить путы снадобья Бовейдина почти невозможно. Это желание должно исходить из глубины души, а Никабар, похоже, его не испытывал. Бьяджио улыбнулся другу, сожалея о его неутолимой ярости.
– Мы давно дружим, Данар, – сказал он. – Я многим тебе обязан. Я это знаю. Но все будет напрасно, если ты по-прежнему станешь преследовать Лисс. Мы потеряем империю и все, ради чего боролись. Ты видел, какой повсюду хаос. Ты знаешь, что я прав.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
