– Да, а то мне русистка так и влепит тройку в годовые оценки, а мне хотелось бы остаться хорошистом. Одна тройка – это не круто, а всё из-за дурацкого «дистанционного обучения»! Хорошо хоть позволили после отмены карантина в школу походить и оценки исправить, пока у одиннадцатых классов консультации и экзамены идут.
– Ты не кричи об этом на всех углах, не факт, что учителям официально разрешили подобное, – одёрнула брата Вика, – доставишь своим длинным языком проблем школе. Какая тема сочинения?
– Сочинение для какого-то конкурса надо, я в нём добровольно-принудительно участвую для исправления отметки. Там нужна муть про то, что вещи живут собственной жизнью и имеют собственное представление о происходящем вокруг них, читала такие рассказы?
– Нет, но предчувствую, что скоро прочитаю, – вздохнула Вика. Непросто заменять мать современному российскому школьнику!
Дом встретил их тишиной, россыпями песка на паласе в неприбранной прихожей и горой немытой с утра посуды на кухне. Настя не показалась на шум появления сестры и брата, но её обувь у двери имелась в полном составе, так что девочка точно была дома. Выкладывая продукты в холодильник, усталая Вика прикидывала, что покоя она дождётся нескоро: надо и брату помочь, и с сестрой серьёзно поговорить. Женька тем временем обозрел непочатый край работы по уборке дома, включил водонагреватель и крикнул в двери большой комнаты:
– Насть, если ты еще не определилась с ВУЗом, то очень рекомендую пойти в институт криминальных элементов – из тебя выйдет идеальный преступник!
– Чего это? – раздалось в ответ гнусавое бурчание.
– Ты не оставляешь ни малейших следов своей деятельности, – хохотнул неунывающий Женька, принимаясь за мытьё посуды.
Вика громко хлопнула дверцей холодильника и решительно направилась в комнату, где в кресле сидела Настя, хмуро смотря в окно. Она явно долго лила слёзы перед их приходом, поэтому глаза её опухли, нос покраснел, а голос приобрёл заметную гнусавость. При виде старшей сестры Настя воинственно насупилась, ожидая законного нагоняя за вчерашнюю неявку к месту подработки.
– Рассказывай, – вполне миролюбиво попросила Вика, морально уставшая за два дня до такой степени, что на полноценный скандал сил никак не хватало, да и толку в скандале и нравоучениях? Ровным счётом никакого толка, это Вика давно усвоить успела, помыкавшись с родными своими подростками последние пять лет.
– Нечего рассказывать, – прогундела сестра и отвернулась.
– Ага, я так и вижу. Правда, что с Кириллом своим поссорилась? Из-за чего?
– На выпускной с ним не пойду, так он заявил, что с Людкой тогда пойдёт, что не намерен весь праздничный вечер один в углу куковать, – зло выпалила Настя, подтягивая согнутые в коленях ноги к груди, обхватывая их руками и глубже утопая в кресле.
– Та-аак... а Людка – это кто?
– Из десятого класса белобрысая такая девчонка. Кирилл нашёл девушку, у которой парня нет, раз я идти на выпускной отказываюсь.
– А почему ты отказываешься с имеющимся у тебя парнем на выпускной идти? – постаралась разобраться в логике происходящего Вика. Кирилл был одноклассником Насти, и они встречались с девятого класса.
На глаза сестры навернулись крупные слёзы и потекли по щекам. Она уткнулась в колени головой и молчала, время от времени шумно всхлипывая. Вика подождала, помолчала, потом тронула сестру на плечо. Настя дёрнулась, скидывая её ладонь и не говоря ни слова.
– Насть, что произошло? – тихо спросила Вика. – Ты часом не беременна?!
От такого предположения Настя перестала всхлипывать и подняла голову, уставившись на старшую сестру огромными изумленными глазами, потом закричала:
– Ты меня совсем идиоткой считаешь, да?!
– Нет, вовсе нет, просто случается всякое, – зачастила Вика под гневным взглядом сестры.
– Я не беременна! С Кириллом разругалась не из-за этого! Я просто никак не могу пойти на выпускной, а он не хочет его пропускать, говорит, что школьный выпускной бывает всего раз в жизни, что потом не наверстаешь! И один, без спутницы, идти не хочет тоже!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Вика мысленно признала, что позицию Кирилла можно понять, а вот желание сестры пропустить такой знаменательный праздник понять было сложно: последнего звонка у неё фактически не было, аттестаты им вручали в кабинете директора, по очереди, без торжественных речей, в строго назначенное время. Словом, теперь, когда сняли карантинные ограничения, было бы здорово собраться всем вместе и нормально попрощаться со школой и учителями.
– Объясни, с чего ты вдруг решила не идти на выпускной? Ты же месяц себе платье сама шила, кружевом и стразами его украшала, помнишь, как долго мы к нему туфли бирюзового цвета искали? – мягко заговорила Вика.
Настя мечтала всех затмить на выпускном и действительно много сил и времени вложила в платье, ведь на покупку чего-то подобного у них просто не было денег: те платья, что нравились в магазинах Насте, стоили как неплохой телевизор, а уговорить её обойтись более скромным вариантом не представлялось возможным.
Некрасиво шмыгнув носом, Настя постаралась сдержать всхлипы, потом вытащила из кармана джинсов мятую-перемятую и явно залитую слезами записку. Протянула бумажку сестре и вновь уткнулась головой в колени. Вика развернула листок, ожидая увидеть там самые невероятные поводы для слёз – от диагностики у сестры коронавируса, до директорского запрета на подход к школе на пушечный выстрел из-за какой-нибудь шалости.
Она не угадала – это было постановление родительского комитета их класса, в котором указывалось время и место проведения выпускного, а также та сумма денег, которую нужно сдать в начале следующей недели... Вмиг ослабевшие руки Вики чуть не выронили напечатанную на принтере записку.
– Они совсем с ума сошли? На эти деньги можно свадьбу справить! – ахнула Вика.
– Все согласились! ВСЕ! И все идут! – заплакала Настя. – Все хотят, чтобы всё было на высшем уровне: и ресторан, и аниматоры, и диджей, и подарки учителям, и подарок школе, и украшение зала, и учителей пригласить за стол за наш счёт и... и...
Голос Насти прервался, она уткнулась лицом в колени. Вика растеряно крутила в руках злосчастный листок, совершенно не представляя, где можно раздобыть такую сумму, а главное – как её потом вернуть. Она единственный работающий член семьи, а Насте ещё в институт поступать надо, это тоже требует денег, которых не насобираешь раздачей флаеров. Сестру было откровенно жаль, но что делать Вика не представляла, после карантина их финансовое положение было настолько плохо, что Вика втихаря оформила кредитную карту, намереваясь снять с неё тысяч шесть-семь сестре на выпускной, выдав их за свою премию. Ха, она была наивной, рассчитывая на семь тысяч! Впрочем, учитывая намерение пригласить всех учителей за счёт класса и то, что в классе всего пятнадцать человек, а учителей примерно столько же... Учитывая аниматоров, подарки и всё прочее...
«Да, я была наивной, а денег взять негде – если я столько сниму с кредитки, то мне потом лишь на панели эти деньги отрабатывать», – призналась себе Вика, прекрасно понимая теперь, почему сестра сразу отказалась идти на выпускной, даже не переговорив предварительно с ней. Несмотря на своё тщеславие и желание всегда быть в центре внимания, Настя была разумной девушкой, умела считать и знала, сколько они тратят на ведение своего нехитрого хозяйства в месяц, так что порядок суммы в записке восприняла верно, сразу осознав её неподъёмность для их семьи.
– Извини за флаеры, – виновато пробубнила Настя, не поднимая головы. – Я в таком виде вчера днём после ругани с Кириллом была, что никак не могла на улицу выйти и к чужим людям на работу явиться.
– Да бог с ними, с флаерами. Давай-ка бери себя в руки и помогай Женьке порядок на кухне наводить – слезами горю не поможешь.
В двери комнаты просунулась вихрастая голова Женьки, наверняка внимательно подслушивавшего их разговор:
