Читаем без скачивания Чисто убийственное зло - Деби Глиори

— Ау! — взвизгнула Мультитьюдина. — За что?

— Есть хочу, — промычала Терминусочка. — Сейчас.

— Боже, детка, — сказала Мультитьюдина, с трудом поднимаясь на ноги и с неприязнью разглядывая свою ворсисто-розовую Последненькую, — тебе еще предстоит многое узнать о хороших манерах. Где волшебное слово? П-п-п-? — подсказала она.

Крыска наградила мамашу скептическим взглядом и зевнула.

— Хочу, — нагло заявила Терминусочка. — Еды. Сейчас.

Мультитьюдина вздохнула. «Больше никогда, никогда, — поклялась она в сотый раз. Больше никаких детей, никогда».

— Ты уже достаточно большая, чтобы позаботиться о себе, — процедила она сквозь зубы. — Хватит лежать в ожидании обслуживания в номер. Прояви некоторую независимость. Ты никогда не думала о том, чтобы найти себе собственную квартиру? Я бы помогла тебе упаковать вещи, — с надеждой добавила она.

Терминусочка проигнорировала предложение родительницы. Ее нос задергался. Она что-то учуяла. Что-то съедобное. Отбросив опасения, она выбежала из кладовки и очутилась на обширном пространстве кухни. Над ней возвышался обеденный стол, его толстые ножки возносились на невообразимую высоту, клетчатая скатерть свисала… как раз… в пределах… досягаемости.

Отчаянно подпрыгнув, Терминусочка ухватилась за угол скатерти и медленно начала подниматься, шажок за шажком, вонзая когти в рыхлое плетение ткани. Добравшись до верха, она неизящно подтянулась и перевалилась через край на столешницу, словно измученный пловец, вылезающий из бассейна. Некоторое время она лежала на скатерти, тяжело дыша, затем жадность вернула ее к жизни. Она поднялась на задние лапки и осмотрела кухню с высоты стола, отмечая про себя тот факт, что скатерть испещрена множеством хлебных крошек, лужицами молока и маленькими каплями меда. Не в силах устоять перед искушением, она взобралась на край забытого молочного кувшина и крикнула в сторону кладовки:

— Йо-хо, эй, Морщинистая! Спорим, ты слишком старая, жирная и вонючая, чтобы поймать меня прежде, чем я все это съем!

Откуда-то сверху до крыски донесся сипловатый голос:

— Не могу не согласиться. Твоя мамаша действительно слишком сморщенная, древняя и медлительная, чтобы остановить тебя, но я — не такая.

И прежде чем Терминусочка успела поднять голову, чтобы засечь источник этого хвастовства, нечто размером с теннисный мячик упало с потолка и спихнуло ее прямо в кувшин.

Крыска вынырнула, чтобы глотнуть воздуха, кашляя и отдуваясь; молочная капля висела на кончике ее носа, с усов капала белая жидкость. Сквозь пленку молока Терминусочка уставилась на край кувшина. То, что она увидела, не слишком обнадеживало. Вырисовываясь темным силуэтом на фоне светлого окна, там сидела гигантская паучиха, свесив в кувшин две волосатых ноги. Вид у паучихи был весьма зловещим. Она совершенно явно игнорировала попытки Терминусочки выбраться из своей молочной ванны, старательно расчесывая свою обильную растительность на теле маленьким костяным гребешком.

— Красивый, правда? — заметила Тарантелла, небрежно помахивая гребешком и поворачивая его так и эдак, чтобы ее невольная собеседница могла полюбоваться вещицей. — Если мне не изменяет память, когда-то эта косточка принадлежала твоему родственнику… ээ, уж не папе ли? Нет! А может, брату? Или двоюродной бабушке? Да, это была она. Твоя двоюродная бабушка Индискрециона. Ее левое бедро, если не ошибаюсь…

Как раз перед тем, как потерять сознание от ужаса, Терминусочка увидела, что паучиха наклоняется к ней, а выкрашенные чем-то розовым челюсти растут, заслоняя все поле зрения. Последней мыслью тонущей в молоке маленькой крысы была «Это же губная помада! Вот извращенка!»

Поскольку в намерения Тарантеллы не входило причинять вред Терминусочке, а лишь попугать ее, паучиха вытащила бесчувственную крыску на край кувшина и с достоинством удалилась в поисках чего-нибудь более аппетитного.

КОМПЛИМЕНТЫ ШЕФУ

Девушка за стойкой отеля «Герб Окенлохтермакти», похоже, была несколько ошарашена прибытием кортежа из Стрега-Шлосса. Ее недолгий опыт в гостиничном бизнесе оказался явно недостаточным, чтобы подготовить ее к встрече такого странного набора гостей, пытавшихся преодолеть вращающуюся дверь главного входа. Первым ворвался Ток, тащивший за собой на цепи Пандору, которая заскользила по мраморному полу и врезалась в антикварное кресло. Затем дверь перешла на более медленное вращение, и в фойе шагнула миссис Маклахлан с Дэмп на одной руке, саквояжем в другой и Сэбом на коротком поводке.

— Сидеть, мальчик, — скомандовала она, одаривая регистраторшу улыбкой и осторожно опуская Дэмп на пол.

— Что значит сидеть?! — задохнулся от возмущения грифон. — Я что, по-вашему, — собака?

— Добрый день, — обратилась миссис Маклахлан к регистраторше. — Мы — часть компании Стрега-Борджиа. Насколько я знаю, на это имя было забронировано несколько комнат…!

— Какая КОМПАНИЯ? — заскрипел Ффуп, протискиваясь через лопасти вращающейся двери и волоча за собой цепь. — Никто не говорил мне, что начинается кампания.

— …Так что расскажите, пожалуйста, где находятся наши комнаты, — безмятежно продолжала миссис Маклахлан, — и где я могу найти конюшни для животных?..

Не успела она договорить, как регистраторша смертельно побледнела и повисла на стойке, сметая на пол ручки и регистрационные книги. Почувствовав неладное, миссис Маклахлан обернулась и увидела, как, одаривая регистраторшу зубастой улыбкой, Ток шествует по тартановому ковру, волоча за собой мокрый пакет с водяными лилиями. В этот момент вращающаяся дверь пропустила в фойе Титуса, Лэтча и синьору Стрега-Борджиа, которая громко информировала каждого, кто оказывался в зоне досягаемости ее голоса, о том, что Нот остался снаружи, его тошнит на парковке.

— Омерзительно, — заявила синьора Стрега-Борджиа, неся что-то бесконечно неприятное в вытянутых руках. — Но по крайней мере я получила ее обратно. О, Лэтч, будь так добр, ладно? Прополощи это.

Дворецкий слегка содрогнулся, но послушно взял отрыгнутую эктоплазму и понес ее в ванную.

Ровно через полчаса вся семья, за вычетом Нота, собралась в обеденном зале, чрезвычайно обрадованная открытием того, что «Герб Окенлохтермакти» в самом деле заслуживал свои четыре звезды. Семья успела попрыгать на кроватях, заглянуть в мини-бары, включить телевизоры и пощелкать переключателями каналов. Даже Дэмп провела счастливые двадцать минут, расплющивая своих мишек в прессе для глажки брюк, предусмотрительно предоставленном в их распоряжение администрацией отеля.

После жаркой дискуссии Пандора оказалась в одной комнате с миссис Маклахлан, Титус — с Лэтчем, а синьор и синьора Стрега-Борджиа установили переносную колыбельку для Дэмп в ногах своей кровати, тяжело вздыхая при мысли о том, что им придется делить комнату со слишком рано просыпающимся ребенком. Умиротворенные перспективой обеда звери и Ток послушно обустроились в конюшне и, оставив Нота стонать на куче чистой соломы, присоединились к остальным членам семейства за круглым столом, покрытым льняной скатертью.

Наконец-то клан Стрега-Борджиа устроился в креслах и начал изучать меню в кожаных папках. Миссис Маклахлан подоткнула салфетку за воротник Дэмп и стала диктовать меню тем, кто не умел читать.

— Вот, Ток, дорогой, прекрасное вегетарианское блюдо специально для тебя: фрикассе из лесных грибов с рисом; или, если хочешь, салат из маленьких артишоков на листе латука. А ты, Титус, — напомнила она, — что будешь ты, дорогой?

Названия блюд ничего не говорили Титусу. «Что все это означает?» — думал он. Взгляд его остановился на чем-то смутно знакомом.

— Стейк тартар, — произнес он с уверенностью, которой на самом деле не испытывал, — с картошкой фри.

Пандора хмурилась над своим меню. «Пусть сначала Титус закажет», — думала она. Но, чтобы не ударить в грязь лицом, заявила:

— Я буду гуэвос ранчерос с гуакамоле. — «Уж это, — решила она, — собьет с него спесь».

— Гуакамоле — это не то, чем чайки покрывают скалы? — спросил Титус.

— То, что на скалах, называется гуано, — вздохнула миссис Маклахлан, — и, кстати, очень невежливо говорить о подобных вещах перед едой, дорогой.

Появилась официантка с большим кувшином ледяной воды и двумя корзинками с хлебом. Она поставила все на середину стола, достала из кармана блокнот с карандашом и начала старательно записывать заказ семьи.

Когда каминные часы отмерили десять минут, племя Стрега-Борджиа все еще терпеливо томилось ожиданием, пощипывая хлеб и посасывая воду в счастливом предвкушении предстоящего пира. Оттикало еще десять минут, и еще десять, корзинки с хлебом опустели, вода в кувшине кончилась, а терпение начинало иссякать. Дэмп быстро наскучило играть в прятки через салфетку, и она стала капризничать; Титус немелодично насвистывал сквозь зубы, отстукивая вилкой по скатерти какой-то один ему известный ритм; а Пандора пыталась хоть как-то развлечься, перечитывая меню.