очереди, видел, как жадно они набросились на нее. «Проголодались», — пришло ему в голову. Купив несколько пирожков и сок, охранник с бумажными пакетами в руках скорым шагом отправился к автомобилю. Сел в салон. Позвонил тому, который был с другой стороны здания:
— Дуй сюда! Я пирожками разжился! Тут на всех хватит! По-быстрому заморим червячка.
Дважды повторять не понадобилось. Охранник с лицом добряка, крутанув вокруг головой и ничего подозрительного не заметив, резво потопал за угол к авто. Влез в салон, улыбаясь. Водитель протянул ему пирог, маленькую упаковку с соком и, показав на полицейских, спросил:
— Видишь полицейских? Шаурму наминают. Странные какие-то парни.
— Почему странные? — спросил добряк, поворачивая лицо в сторону строения, потом вставил трубочку в упаковку сока и откусил пирог.
— Да черт их знает! — Водитель, поставив пакеты на приборную панель, достал пирожок себе и тоже откусил, посматривая сквозь стекла в сторону полицейских. — Странные, и всё. Их рожи не вписываются в эту форму. Не нравятся они мне.
Те стояли к ним лицами, жевали, наклонив головы и посматривая вокруг исподлобья. Уплетя шаурму, продолжали толкаться на одном месте. Водитель, посасывая через трубочку сок, усмехнулся, выставляя верхнюю толстую губу:
— Что-то не очень спешат они по своим полицейским делам. Хорошо пристроились — служба никуда не убежит. Пожрать не забывают. Нет, не нравятся мне они! Не спускай с них глаз!
Наконец Червяк и Мышонок медленно двинулись по тротуару. Прошли мимо школы и остановились с другой стороны здания. Постояли, вернулись назад, купили сок, долго потягивали его. Водитель снова заметил:
— Не пойму: пост, что ли, у этих полицейских возле палатки? Чего толкутся, присосались к ней? Подозрительно все. Хватит жевать, Гриша, секи лучше за ними!
Выпив сок, Мышонок и Червяк направились к припаркованным красным «Жигулям», прыгнули в них, но автомобиль остался стоять на месте. Через некоторое время Гриша удивленно покачал головой:
— Да, тут что-то не то! — Он долго вглядывался в красную машину, потом перевел глаза на часы, спохватился. — Ого, время подходит! Последний урок у жены Глеба заканчивается! — Открыл дверь авто. — Я пошел. Будем выходить с нею — ты будь начеку, встречай! — Вылез наружу и поспешил к дверям школы.
Прошло минут двадцать. Все это время красные «Жигули» продолжали стоять на месте, из них никто ни разу не показался. Водитель нервничал. Голова крутилась на плечах то в сторону дверей школы, то в сторону автомобиля полицейских. Предчувствие было нехорошим. В груди щемило, и он не мог объяснить себе, что это означало. Но явно ничего хорошего. Он знал себя. Только не мог сейчас сообразить, что ему делать. Вышел из автомобиля, и в это время из дверей музыкальной школы показался Гриша. Выступив на крыльцо, остановился, прикрыл глаза от яркого солнца, бросил взор вдоль тротуара, окидывая взглядом прохожих, глянул в сторону красных «Жигулей». Как будто все тихо. Еще раз осмотрелся и, полуобернувшись, негромко сказал через плечо:
— Можно идти.
Два охранника позади него пропустили вперед себя Ольгу. Она показалась из дверей школы. Замерла на мгновение, вдыхая воздух улицы, увидала своего водителя у машины и сделала шаг с крыльца, зажимая под мышкой дамскую сумочку. За Ольгой из дверей выступили два крепких парня, стреляя глазами по сторонам. Ее высокие каблуки застучали по тротуарной плитке. На улице было хорошо. Спешить не хотелось. Ольга медленно миновала тротуар. И в этот миг охранник Гриша увидал, как из «Жигулей» выпрыгнули два полицейских и бегом пустились по тротуару в их сторону, расталкивая прохожих и на ходу выхватывая пистолеты. Гриша что-то закричал водителю, показывая на них и вытаскивая травмат. Водитель обернулся. Ему стало все ясно. Гриша резко крикнул Ольге, загораживая ее своим телом:
— Назад! Назад! — Толкнул в обратную сторону.
Ничего не понимая, она попятилась. Но и другие два охранника ничего не понимали. Они видели бегущих полицейских, и все. Однако, подчиняясь резкому требованию Гриши, подхватили Ольгу под руки и через тротуар потянули к дверям школы. Тротуар остался позади, когда, впопыхах ступая на крыльцо, она споткнулась и упала. Сумочка отлетела в сторону. Охранники замешкались. Водитель кинулся наперерез полицейским, тоже выхватывая травмат. Те на бегу второпях начали стрелять по дверям школы, где застопорилась Ольга. Пули прошивали двери, впивались в стены, выбивали осколки кирпича. Одна из пуль зацепила охранника с прищуром в глазах. Он вскрикнул, оторвался от Ольги и повалился набок. Прохожие в ужасе разбегались с тротуара. Но охранники, опасаясь попасть в людей, не стреляли в ответ. Им уже было ясно, что это были за полицейские. Между тем в течение нескольких секунд тротуар был чист от людей, и нападавшие оказались как на блюдечке. Тогда охранники открыли ответный огонь. Видя, что приблизиться к Ольге им не удастся, что на тротуаре они оказались как две белые вороны, открытые для пуль превосходящих числом охранников, Червяк и Мышонок бросились отступать к строению, где покупали шаурму. Червяку пуля охранника обожгла ягодицу. Он захромал, ругаясь во весь голос. Наконец оба скрылись за углом, продолжая беспрерывно палить из стволов. Поднявшись на колени, Ольга на четвереньках поползла к двери, которую для нее открыл охранник с пытливым лицом. Однако в этот миг пуля достала и его. Уже открытая дверь выскользнула из ослабевшей руки и стала закрываться. Ольга потянулась к ней ладонью, сунула пальцы в щель, удерживая. Подползла и стала открывать. Раненые охранники отстреливались: один — прислонившись спиной к стене, другой — лежа на боку. Водитель и Гриша по другую сторону тротуара, укрывшись за деревьями, тоже пытались достать пулями фальшивых полицейских. Никто не обратил внимания, как сбоку от угла здания появился Квазимодо в рубахе кирпичного цвета с пистолетом в руке. Он хорошо видел профиль Гриши и водителя. И стрелял по ним. Почувствовав удар под ребра, Гриша повернул голову вбок, увидал Квазимодо, попытался выстрелить в него, но не получалось. Перед глазами запрыгали зайчики, как будто в глаза попало солнце, хотя оно находилось с другой стороны. И он упал. Тоже ощутив удар в левое плечо, водитель сообразил, что произошло, направил ствол на Квазимодо и стал отстреливаться. Открыв дверь, Ольга заползала внутрь. Тело было будто не ее, точно все происходило не с нею, словно не она ползла в дверь, а руки и ноги двигались сами по себе без ее рассудка. Как бы заранее зная исход дела, Квазимодо шел уверенно и открыто. Пугающее лицо было неподвижным. Но пули водителя заставили его присесть, сжать округлые сутулые плечи. А потом в его сторону повернул ствол охранник с прищуром
