Читаем без скачивания Баллады о Боре-Робингуде - Кирилл Еськов

26

Конкассёр принимает сообщение:

– Чартер с Багам? Какого черта!.. Ах, аварийная посадка… Что-о?! цыганский ансамбль?.. Ладно, держите меня в курсе. Конец связи.

Чуть погодя рация дает новый отзвон, капитан опять включается – и в тот же миг по лицу его пробегает нечто вроде судороги…

27

Подполковник (на том же старофранцузском Анри Филипо):

– Капитан Конкассёр? Рад, что узнаешь… Я в районе аэропорта, вместе с твоими людьми… они пока живы. Хочу вот обменять их на девушку, иначе – сам понимаешь… Ты ведь уже получил сообщение о багамском чартере? Это мой борт… выгонять бензозаправщики на полосу уже поздно. Там на борту цыгане, замечательных достоинств цыгане… Я с тобой свяжусь минут через пяток – а пока жди интересных сообщений от своих людей в аэропорту.

28

Самолет подруливает прямо к стекляшке аэровокзала. Распахивается боковой люк, и на бетонку начинают шустро выпрыгивать давешние музыканты – они наряжены в камуфляж и лихо заломленные голубые береты. Рассыпаются в цепь и, с инструментами наперевес, маршируют ко входу, наяривая на ходу «Союз нерушимый»; мелодия, в их аранжировке, приобретает несомненные черты новоорлеанских спиричуэлс, однако остается вполне узнаваемой.

Тонтон-макут, занявший позицию у выхода на летное поле, испуганно сдергивает с носа свой опознавательный знак – черные очки, и прячет их в карман. Хватается за рацию:

– Сеньор капитан!!! Тревога!!! Аэропорт захвачен русскими коммандос!.. Да нет, какие тут, на хрен, шутки!

29

Из распахнутых ворот виллы Бишопа вырывается кавалькада из трех джипов-«широких», набитых вооруженными до зубов тонтон-макутами; у среднего джипа из распахнутой кормовой дверцы простодушно торчат наружу не поместившиеся в салоне крупнокалиберный пулемет и прямоугольный контейнер «Стингера». Старший группы принимает инструкции по рации прямо на ходу, развернув на коленях карту:

– …Так точно, понял: в здание аэропорта не лезть, рассредоточиться, в огневой контакт без приказа не вступать. Наглухо блокировать дальний конец ВПП со стороны подъездной дороги № 3. Конец связи.

30

По краю пустеющей уже рыночной площади, осененной обшарпанной церковкой в колониальном стиле, медленно, в темпе пешехода, движется уже знакомый нам джип-тойота с тонтон-макутами; пассажиры его неподвижны, как вырезанные из дерева скульптуры, – двигаются («раз-два-три») лишь их глаза, сканируя толпу. Старший группы, Бенджи, только что выслушал сообщение по рации и, коротко бросив водителю: «Двигай к Западному шоссе, в темпе», оборачивается к наблюдателям:

– Приказ всем мобильным группам в городе: прервать патрулирование и срочно стягиваться к аэропорту. Достаньте-ка из-под сиденья газонокосилки: сеньор капитан полагает, что там будет жарко – одними волынами не обойдемся…

Краткая деловитая суета на заднем сидении.

– Кто это там делает пальцы веером – колумбийцы? Или федералы? – предметно интересуется один из задних головорезов, вставляя магазин в автомат.

– Разберемся… – пожимает плечами старший.

31

В аэропорту – легкое столпотворение: музыканты нежатся в лучах нечаянной славы… ну, пусть не славы – известности, все равно хорошо. Слетевшиеся неведомо откуда, как мухи на свежее дерьмо, репортеры напористо подносят ко рту импресарио, нацепившему на погоны по три генеральских звезды, черные фаллосы своих микрофонов (ах, дедушка Фрейд…):

– Маэстро э-э-э… Баджио? – с чем связан столь странный выбор сценических костюмов?

– Это каприз нашего антрепренера. Он пожелал, чтобы мы приняли участие в здешнем карнавале, нарядившись русским спецназом …

Общий хохот.

– Маэстро Баджио, – это уже другой, с одним диктофоном: чувствуется, серьезный человек, – по сведениям, поступившим в распоряжение нашего издания, сегодня спецслужбы нескольких великих держав проводят на Карибах скоординированную акцию по борьбе с наркобизнесом и незаконной отмывкой денег. Каковы будут ваши комментарии?

– Никаких комментариев. Мы-то тут при чем? Да и в любом случае, – (Приосанившись, с небрежным мановением руки.) – наш АНСАМБЛЬ всегда действует сам по себе…

Снова хохот. Репортер с диктофоном кивает и что-то быстро строчит в блокноте; на физиономии у него написано полное удовлетворение. Другой, отойдя в сторонку, заныривает в телефонную кабинку:

– Шарль? Подымись-ка к Старику: я еще на денек тут задержусь, глядишь – и принесу в клюве сенсацию… пока пусть оформит отпуском без содержания… В любом случае, зарезервируй мне в утреннем номере десяток строк на третью полосу…

32

В каюте своей яхты Марлоу изумленно выслушивает сообщение Конкассёра по мобильнику:

– Какой русский спецназ в аэропорту?! Вы что, охренели?!! Собственного «снежка» нанюхались?!

33

В полицейском управлении Подполковник принимает спутниковую связь:

– Спасибо, Арсен! Я твой должник. Выскочим живыми – сочтемся…

Кладет трубку на стол, и из наушника долетает искаженное, обросшее лишайниковой бородой разнообразных помех, но вполне узнаваемое: «Какой русский спецназ в аэропорту?! Вы что, охренели?!! Собственного «снежка» нанюхались?! ». Обводит глазами собравшихся вокруг стола товарищей:

– Мы, конечно, не АНБ, но кой-чего тоже могём… И ведь серьезные вроде люди, а по открытой связи треплются – ну чисто дети! Вот она – отвычка от реальной опасности…

– Понял… – кивает Робингуд. – Ты ловил второго абонента Конкассёра… Класс! Значит, второй номер – здешний американский резидент?

– Он самый. Ну вот, Боря, мы вскрыли прикуп, и я бы сказал – прикуп неплох. Одну дыру мы точно закрыли. Так что СО СВОЕГО ЗАХОДА мы – держусь за дерево! – этот мизер сыграем…

Робингуд, однако, не слушает – он впился внезапно сузившимися глазами в спутниковый телефон:

– Слушай, голос у этого самого резидента… А ну-ка, кинь еще запросик в это твое АНБ…

34

Перед Конкассёром – совершенно очумелый охранник:

– Сеньор капитан! Из полиции – по городскому: требуют Самого́, срочно!

Брови Конкассёра ползут вверх:

– Как ты сказал? ТРЕБУЮТ?!

Небрежно берет трубку, дабы разделаться с этой досадной докукою (только этих клоунов сейчас не хватало!):

– Да, вас слушают. Мистер Бишоп нездоров, с вами говорит его секретарь. Что-о-о?… Да я тебя!.. Да ты с кем говоришь?!.

Охранник, оценивши выражение лица шефа, скользит к двери столь же резво, как кухонный таракан, застигнутый на водопое в раковине полуночным щелчком выключателя…

35

Инспектор Джордан внятно и четко зачитывает текст, написанный для него на бумажке (чтоб, неровён час, чего не перепутал!) большими печатными буквами:

– …Так что, в связи с заявлением мистера Крашенинникова, я вынужден санкционировать оперативно –разыскные мероприятия, как-то: обыск, на предмет обнаружения похищенной миссис Крашенинниковой, в доме мистера Бишопа. Проведение обыска возлагается на констебля Робинсона. Конец связи.

Кладет трубку и утирает со лба обильный пот; вид у «дяди Тома» предельно несчастный. Он в трусах и майке – форма его уже на Робингуде, который, глядясь в карманное зеркальце, гримируется под негра.

– Мне теперь конец, сэр… Конкассёр меня в порошок сотрет…

– Ничего-ничего, инспектор! Завтра на вашем острове будет новый хозяин, а ты попадешь во все газеты как лидер сопротивления прежнему, криминальному, режиму. Глядишь – еще и орден дадут.

– Ох, сэр, – уныло вздыхает полицейский, – я бы, пожалуй, лучше сохранил свою должность…

Робингуд, закончивший наведение макияжа, бросает взгляд на часы:

– Я полагаю, Конкассёр заглотнул блесну и уже отправил свои основные силы в аэропорт. Сколько там у него осталось на вилле? – человек пять-шесть, вряд ли больше… Ну что, ребята, – с Богом!.. Взво-о-од!! Па-а машинам!!

36

Группа (включая раненого цээрушника – в наручниках и с залепленным пластырем ртом) размещается в полицейском джипе-развалюхе с криво натянутым тентом. Робингуд – разобиженному по-детски Чипу с видеокамерой:

– Вольноопределяющийся Крашенинников, отставить разговорчики! Сегодня ваше оружие – камера. Оно, кстати, будет поважнее прочих… А стволов тут и без твоего хватает.

Юный констебль – он за рулем – растерянно озирается вокруг и недоуменно вопрошает у разместившегося рядом «негра»-Робингуда:

– Прошу простить, сэр, но где же ваш русский спецназ?

– Мы и есть – русский спецназ. Самой что ни есть 96-й пробы… Что-то неясно?

– Да, сэр… Вы ведь говорили – это вроде как в кино про «Энтеббе»… По правде сказать – маловато нас, сэр! Я-то думал, мы вроде как передовой отряд…

– Так оно и есть, констебль. Просто у русских десантников бытует такая шуточка: «Пункт первый: уставная задача десанта – продержаться два часа до подхода основных сил. Пункт второй: основные силы, как правило, не приходят вовсе». Так что действовать мы будем – не больно-то рассчитывая на эти самые основные силы… Хочешь выйти из игры? Пока еще не поздно…