Успокоенный Влад открыл рот, пытаясь что-то уточнить, но его прервала вошедшая в кабинет Зинаида Васильевна, с сердитым звоном составившая на наш стол с принесенного ею пластикового подноса три чашечки черного кофе с сахарницей. Ложек, как обычно, не было. Я вышла вслед за секретаршей в приемную, вытащила из буфета набор мельхиоровых ложек и под ее недовольное бубнение «лазают тут всякие без спросу» вернулась в комнату.
Сахар себе в кофе сыпать не стала, предпочитая потягивать приготовленную Зинаидой Васильевной горькую бурду маленькими глотками. Мужчины же добавили в чашечки сахар и задумчиво выпили, будто совершая известный лишь им таинственный ритуал. После кофе перешли к делу.
Влад толково изложил свою позицию, и Абрам Серафимович тяжко призадумался, для активизации мыслительного процесса почесывая в затылке.
— Мысль хорошая, но вот как справиться с Валентиной Михайловной? — заметив недоумевающий взгляд гостя, пояснил: — Завхоз это наш. Цербер, а не женщина. Мы за всё мое директорство списали один-единственный диван, да и то потому, что в нем жучок завелся, проел его до трухи и я смог ее устрашить, сказав, что и с остальной мебелью то же случится, если срочно не выбросим. А виновата в этом будет она. Этого она испугалась.
Влад вдруг коротко хохотнул и предложил:
— А вы аукцион устройте. И выбрасывать ничего не надо, и от хлама избавитесь, да и деньги заработаете. Сейчас ведь все так делают.
Мы с директором утешено переглянулись. А что, это мысль! И завхоз нам помешать не сможет: мы же не уничтожать будем казенное имущество, а продавать. На благо обществу, так сказать.
Поблагодарив гостя за мудрую идею, распрощались.
Развесили по микрорайону огромные объявления об аукционе, и в субботу стали по очереди вытаскивать из подсобок на улицу всякий хлам. К моему удивлению, народу пришло много и раскупали старье довольно активно, даже цены давали приличные. Выручили за всё почти пятьдесят тысяч.
Валентина Михайловна, чувствующая себя так, будто из нее по капле выпустили всю кровь, угрожающе пообещала, суетливо пересчитывая деньги:
— Вот увидите, узнает о вашей самодеятельности прокурор, и пойдете вы за это безобразие куда следует!
Директор воздел остатки некогда кустистых бровей к поредевшим волосам, но ничего прорицательнице не возразил. Пора бы ей уже в текущее время перебраться, вынырнув из эпохи развитого социализма, где ей так славненько жилось.
В понедельник начался настоящий кавардак. Влад не пришел, но заявились присланные им строители в пыльных зеленых комбинезонах и огромными кувалдами принялись рушить перегородки между опустевшими клетушками. То и дело оглушительно рычали перфораторы. Работать стало невозможно, но зато за два дня освободилось помещение метров на двести. Как раз на читальный зал.
Я впервые видела, как теперь работают профессионалы. Они приходили к восьми, уходили в десять часов вечера. Через неделю такой интенсивной работы новый читальный зал к открытию был готов.
Отделан он был великолепно. Стеклопакеты, навесные потолки, жидкие обои, ламинат с рисунком под строгий дубовый паркет были самого лучшего качества, в приятном кремовом тоне. Светло, красиво, не сравнить со старым, не сказать, чтобы убогим, но слишком, на мой взгляд, темным и чопорным залом. Мне очень понравилось, дома бы так.
За день бригада грузчиков аккуратно перетащила сверху столы, шкафы, стеллажи и книги, расставила всё на указанные места и, измочаленная нашей плотной опекой, отбыла восвояси.
Я слышала, как в коридоре здоровенный грузчик жаловался напарнику:
— Никогда бы не подумал, что какие-то несчастные книжонки могут так вымотать.
Я с некоторым сарказмом подумала: ну еще бы, сто-то с лишним тысяч.
Читатели поначалу возмущались, обиженные за библиотеку, но быстро смирились и по секрету говорили мне, что новый зал нравится им больше — приветливый и светлый, не то, что прежний.
Пару недель прожили спокойно, без потрясений, потом ко мне вновь заявился Влад. Я про него совсем забыла, много тут таких бывает. Появился он совершенно некстати, точнехонько перед лекцией о жизни и творчестве Андрея Рублева, которую читала сотрудница нашего краеведческого музея, Нелли Глебовна, умнейшая и образованнейшая женщина. Мужа и детей у нее не было, и она всю свою широкую душу вложила в древнерусское искусство, и говорить о нем могла часами.
В отличие от других лекторов слушать ее было истинным наслаждением, поэтому ее лекцию пропускать я ни за что не хотела. Тем более из-за какого-то малоуважаемого мной бизнесмена, пусть и вложившего в нашу библиотеку приличное количество денег. К тому же где гарантия, что старался он не для себя? Ведь профком свою собственность распродает без зазрения совести, а площади у библиотеки остались немаленькие. Лакомый кусочек, так сказать.
Наскоро поздоровалась с гостем, невольно отметив его претенциозный вид в строгом черном костюме и белой рубашке с темным галстуком. Постаралась всеми доступными способами показать, что я жутко спешу, и на часы без перерыва взглядывала, и глазки к потолку с досадой вскидывала.
Когда это не помогло, прямо ему сказала, что сейчас придет лектор, и мне, как организатору, нужно его встретить и представить аудитории. Любой мало-мальски сообразительный тип сразу бы освободил плацдарм, но этого ничто не пробивало. Он ухватил меня за локоть, явно для того, чтобы не сбежала, и обстоятельно выспрашивал:
— Понимаете, я чувствую определенное беспокойство, ведь я сдернул вас с привычного места — (ну прямо как курицу с насеста!) — и хочу что-нибудь для вас сделать. Чего бы вам хотелось? — при этом он так пытливо смотрел мне в лицо, что я невольно подумала, а о ком конкретно идет речь: обо мне или о библиотеке?
Стараясь побыстрее закончить разговор, протараторила:
— Да купите нам компьютер, и утишите свои страдания! Все будут довольны, и вы в том числе! А теперь извините, мне пора! — с трудом выдрала из его цепкой ручонки свой локоть и помчалась навстречу показавшейся в фойе Нелли Глебовне.
Будто не в силах расстаться с моей сверхпритягательной персоной, Влад поплелся следом. Пока я высокопарно приветствовала гостью, размашисто скинувшую мне на руки свой длиннополый плащ и оставшуюся в коричневом трикотажном платье, он упорно дышал мне в затылок, как бдительный телохранитель.
Я уже начинала закипать от негодования на его беспардонность, когда он посмотрел на часы, встрепенулся и, извинившись, ушел. Я с облегчением улыбнулась лекторше.
Насмешливая Нелли Глебовна без всяких церемоний прокомментировала появление здесь подобного фрукта:
