Читаем без скачивания Смерть в доке Виктория - Керри Гринвуд

– Ну что ж, сегодня первое сентября. Пора, как ты выразился, взяться за дело. Я рассказала вам все, что знала, но этого мало. Ступайте куда хотите, тратьте сколько угодно, но найдите мне этих мерзавцев. Они изрешетили мою машину и стреляли в меня, а главное – убили красивого юношу, он умер у меня на руках, и этого я им тоже не прощу. Понятно? Будут новости – сразу звоните. У меня есть еще одно расследование, но ваше – важнее всего.

Отчаянно жуя, Берт кивнул. Сес принял десять фунтов и спрятал деньги.

– Расскажите мне все, что вам известно об анархистах, – потребовала Фрина.

Берт сглотнул, покосился на Сеса, а потом заговорил:

– Они ввязались в борьбу против царя в России, там-то и научились дурному. Взорвали Александра, папашу последнего царя. Эти ребята ни во что не верят, считают, если дать обществу полную свободу, без всякой там полиции, законов и тюряг, то все сами собой станут паиньками. Я лично думаю, туфта все это. А ведут они себя как настоящие гангстеры. В девятом и десятом годах устроили в Лондоне несколько ограблений банков и налетов с целью ограбления, да только ничего у них не вышло. Политические идеи не заменят хорошего плана действий, мисс. В результате они ввязались в перестрелку, поубивали детей и женщин, настоящие революционеры так никогда не поступают, а потом сами попались во время осады на Сидни-стрит – да вы об этом наверняка слышали.

Фрина кивнула. Она тогда была еще совсем маленькая и жила в Австралии, но кое-какие вести долетали и сюда.

– Дом обстреливали, а анархисты палили в ответ. Потом здание загорелось, и все погибли.

– И этим все закончилось?

– Нет, мисс! Анархистов так просто не перестреляешь. Их еще много осталось. Некоторые были в Париже, да и в том доме были не все. Например, Художник Питер. Это был…

Берт умолк и положил себе еще картошки.

– Это был… – повторила Фрина.

Сес ухмыльнулся.

– Это тайна, мисс, но вы наверняка уже знаете. Мы слыхали, что кое-кто из анархистов добрался до Мельбурна и устроился на работу в порту. Возможно, одним из них был Художник Питер. В доках полным-полно прибалтов, и возможно, он среди них. Не думаю, что и сейчас он выглядит так, как на фото из полицейского участка, и вряд ли у него снимали отпечатки пальцев, когда он в последний раз попался. Поговаривают, что анархисты как-то причастны к двум последним банковским ограблениям, но, как я уже сказал, доподлинно ничего не известно, все это лишь слухи. В порту у всех языки как помело!

– Ясно. Что ж, все это весьма интересно, и если вы наелись, госпожа Батлер подаст десерт. Но только действуйте осторожно, ладно? От одной мысли, что с вами что-то может стрястись, мне жутко становится. Итак, анархисты. Я хочу знать, кто они, где встречаются, и прежде всего хочу узнать, кто был тот юноша и почему его застрелили. Раздобудьте мне все возможные сведения.

– А что вы собираетесь делать, мисс? – поинтересовался Сес, принимая из рук госпожи Батлер чашку с кофе и рюмку портвейна.

Фрина отпила портвейн и ухмыльнулась.

– Я отправлюсь в Брансуик на ужин к Уилсонам, куда вы подбросите меня на своем такси и подождете, если хотите. В этом доме коммунисты в чести, возможно, мне удастся что-то подцепить. Блох-то уж точно, если Вера все еще привечает того запаршивевшего испанского гитариста, который сыплет ими направо и налево. Так что, вы со мной?

Берт и Сес подняли свои бокалы. Приземистому коренастому Берту и высокому долговязому Сесу любое задание было по плечу.

– Ясное дело, мы с вами, – отозвался Берт. – Надеюсь, на этот раз мы не попадем под обстрел. А то начинаешь чувствовать себя мишенью в тире. Ваше здоровье! – и он осушил рюмку превосходного портвейна.

Фрина наряжалась для визита к Уилсонам. Крестьянская юбка до щиколотки, скроенная по косой, с каймой по подолу, расшитая рубаха из тонкой шерсти с ниспадающими белыми батистовыми рукавами и небольшая квадратная шляпка с приколотым к ней шарфом. Она надела мягкие красные юфтевые сапожки и прихватила большую сумку, сложив туда изрядное количество банкнот (Вера всегда нуждалась в финансовой поддержке), маленький пистолет и пачку сигарет. Даже из мести не стала бы Фрина курить ужасные революционные южноамериканские сигары Джозефа.

Дот заглянула в комнату, когда Фрина уже собиралась выходить.

– Все взяли, мисс? А это не опасно? Мне дожидаться вашего возвращения?

– Нет, самый обычный ужин у Уилсонов. Не жди меня. До встречи.

Фрина помахала Дот на ходу и почти бегом спустилась вниз по лестнице. Берт и Сес поджидали ее в гостиной. «Ну и ну!» – только и сказали они, увидев ее костюм, а потом направились к такси.

Поездка до Брансуика была вполне приятной, и Фрина немного соснула на заднем сиденье, чтобы восстановить силы. Она всем сердцем ненавидела вечеринки у Уилсонов, и дело тут было не в хозяевах – они ведь такие душки! – а в их привычке до отказа набивать свой крошечный домишко первыми попавшимися красными, художниками, скульпторами и поэтами и ожидать, что те покажут свои таланты. В результате мисс Фишер присутствовала на нескольких незабываемых вечерах и стала свидетельницей изрядного числа потасовок. Фрине вспомнилось выражение лица одного каталонского дворянина в тот момент, когда некий очень модный поэт кое на что намекнул ему, и проснулась от собственного смеха.

Вера стояла на верхней площадке лестницы и ждала, пока Фрина, натыкаясь на ведра и детские коляски, преодолеет два пролета. Это была статная женщина с фигурой валькирии, отдаленно напоминавшая Брунгильду в благодушном настроении. Ее длинные светлые волосы всегда были заплетены в косы и свернуты в кольца над ушами. У Веры было прискорбное пристрастие к широким платьям – вот и на этот раз на ней было именно такое, расшитое шток-розами.

Из находившихся за ее спиной комнат доносился ужасающий гвалт.

– Здравствуй, Вера! Рада тебя видеть! Как продвигаются дела с революцией? – прокричала Фрина, пытаясь заглушить гул множества голосов и треньканье какого-то музыкального инструмента – очевидно, лютни.

Вера просияла.

– Фрина, дорогая моя! У нас такие замечательные гости, со многими хотелось бы тебя познакомить. Входи же! Принести тебе что-нибудь выпить?

Фрина задумалась. Она была абсолютно сыта, к тому же запивать великолепный портвейн Британской империи тошнотворными жидкостями, которые в доме Веры считались напитками, было бы непозволительным оскорблением.

– Просто воды, – прощебетала она, стараясь перекричать шум голосов.

Вера пробилась к ней сквозь толпу с пивным бокалом, в котором плескалось нечто похожее на воду или то, что считалось водой в Брансуике. Кто-то схватил Фрину за щиколотку, и она посмотрела вниз.

– Поэзия – это функция протеста, – прорычала черная борода. – Сейчас я прочту стихотворение, написанное на смерть Ленина.

– Позже, – пообещала Фрина и пустилась в бегство, натолкнувшись на каких-то людей неопределенного пола, сгрудившихся так тесно, что она только по головам и смогла сосчитать, что их трое.

Фрина врезалась в спину Веры, но удержалась от падения: ее подхватила чья-то крепкая рука. Она взглянула в изрезанное морщинами изнуренное славянское лицо – голубые глаза и седеющие каштановые волосы. Фрина изобразила любезную улыбку. Вера обернулась.

– Ах, Фрина, это ты! А это Питер Смит, вот онто и расскажет тебе все о положении в Литве. Он всех знает. Питер, это Фрина Фишер, моя давняя подружка.

Питер Смит (в правдоподобность этого имени Фрина не верила ни единой секунды) приблизил к губам ее руку, которую все еще держал в своей ладони, и поцеловал.

– Мисс Фишер, – произнес он. Голос у него оказался глубокий и очень приятный. – Польщен встречей со столь знаменитым детективом. Какое дело привело вас сюда?

Фрина задумалась. Все же часть правды рассказать придется.

– Кто-то пытался пристрелить меня, – сказала она напрямик. – А мне не нравится, когда в меня стреляют.

– Это я могу понять, – согласился Питер Смит, обводя Фрину вокруг большого стола, заваленного книгами и апельсинами. – Хотите апельсин? В пятом доке северного порта при разгрузке фруктов сегодня случилась авария.

Фрина взяла апельсин и оперлась о стол, дальше в комнату им было уже не пройти. А он весьма привлекателен, подумала Фрина, коренастый, но хорошо сложенный. Поза мужчины была усталой, и держался он настороженно.

– Кто в вас стрелял? – спросил он, явно заинтересовавшись.

– Думаю, анархисты. – Фрина старательно чистила апельсин. – Перед воротами дока Виктория.

Вчера вечером, – добавила она. – В полиции сказали, что это были анархисты. Вот я и хочу побольше о них узнать. Зачем, например, им понадобилось меня убивать?

– Ну, на них это что-то непохоже, – спокойно заметил Питер. – Что вы такого сделали?

– Ничего. Просто проезжала мимо по дороге, а тут вдруг ветровое стекло возьми да и разлетись вдребезги.