Недостаток в водолазных кадрах восполнила водолазная школа, открытая в Кронштадте 5 мая 1882 года. Она стала первым научным центром по водолазному делу и имела выдающееся значение для его развития в России. Школа выпускала водолазов с хорошей теоретической и практической подготовкой для работы в тяжелом, громоздком снаряжении, широко применяемом в инженерных частях флота. В школе не только проводилась подготовка водолазных кадров для флота, но и создавались новое снаряжение и оборудование, на научной основе отрабатывалась система водолазного труда.
С 1882 года по 1917 год школа выпустила 2695 водолазов. В ней проходили подготовку и офицеры водолазной службы, называемые водолазными специалистами. В 1897 году в школе прошла обучение группа врачей, изучавшая физиологию водолазного дела. Результатом явилось создание учебников по специальной физиологии и таблиц, позволяющих добиваться безопасного выхода на поверхность после длительного погружения. Были разработаны и изданы «Единые правила водолазных работ». В короткий срок школа приобрела авторитет не только в России, но и за рубежом. Теоретические труды русских специалистов по водолазному делу переводились на английский, французский, немецкий, итальянский, испанский и другие языки, специалисты этих стран приезжали в Россию обучаться водолазному делу.
В 1919 году водолазная школа перебазировалась на волгу, сначала в Саратов, затем в Казань, а через некоторое время — в Вольск. В 1921 году школа находилась в Петрограде, затем снова в Кронштадте. В декабре 1924 года водолазная школа уже размещалась в Севастополе и была включена в состав Учебного отряда Черноморского флота. Став учебным подразделением ЭПРОНА, водолазная школа со временем преобразуется в военно-морской водолазный техникум.
В это же время на многих флотах появились военные штатные водолазы, которые ремонтировали подводные части кораблей. В 1906 году на Российском флоте были приняты меры укрепления кадрового состава, для водолазов учреждены первые специальные звания: водолазный офицер 1-го и 2-го разрядов, водолаз-квартирмейстер, водолазный кондуктор и другие.
Первая крупная спасательная операция была проведена в России в начале 80-х годов XIX века, когда с помощью водолазов и мощных понтонов на поверхность после откачивания воды была поднята броненосная канонерская лодка «русалка». А в 1910 году русские водолазы впервые подняли с небольшой глубины подводную лодку — это была «Камбала», потерпевшая аварию на Черном море годом раньше.
Но, несмотря на эти успехи, пловцы-разведчики по-прежнему использовали для проникновения на территорию противника через прибрежные зоны все то же старинное приспособление — обычную тростниковую трубку. В определенных ситуациях целые группы пловцов привлекались для наведения переправ и для обеспечения особо важных десантных операций. Выдающимся примером применения пловцов для обеспечения войск явилась десантная переправа русских войск через реку Дунай у города Зимницы, проведенная 27 июня 1877 года под руководством генерала от инфантерии Михаила Ивановича Драгомирова (1830–1905). В те же годы задействовались также опытные пловцы-одиночки и, как правило, это были разведывательные мероприятия или же их использовали как связных для доставки необходимых донесений и передачи приказов.
Особенно удачно в XIX — начале XX века для проникновения в тыл врага тростниковые дыхательные трубки использовали бойцы из подразделений пластунов (от слова «пласт», то есть лежащие пластом — неподвижно и незаметно), первоначально появившихся в составе Черноморского, а позже — Кубанского казачьего войска России (кубанские казаки — потомки запорожских казаков, переселенных Российскими властями на северный Кавказ у реки Кубань в XVIII веке). Задействованных в войсковой разведке пластунов обучали различным методам ведения разведки, скрытому переходу линии фронта, преодолению сухопутных и водных преград, захвату пленных и специальным операциям. Ночью и в непогоду они, используя небольшие малозаметные плавающие средства, переправляли на территорию противника агентурных разведчиков и диверсионные группы.
В Первую мировую войну в Российской императорской армии части пластунов комплектовались исключительно добровольцами, доказавшими свои профессиональные качества и храбрость. Почти все пластуны являлись георгиевскими кавалерами (следует помнить, что так называли кавалеров и военного ордена святого Георгия Победоносца (обер-офицеры и выше), и Знака отличия Военного ордена или Георгиевского креста (рядовые и унтер-офицеры) — разных наград для военнослужащих разного ранга), а почти треть были награждены Георгиевским крестом всех четырех степеней. Однако, кроме этого, каждый доброволец лишь тогда мог получить право встать в строй, когда за него ручались минимум двое пластунов. Фронтовые генералы не только высоко ценили уникальные возможности пластунов, но и грамотно их использовали. Так, во время Брусиловского прорыва в 1916 году в авангарде русских войск были сосредоточены 22 пластунских батальона. Всего на германском, румынском и турецком фронтах воевало 24 кубанских, 6 донских, 2 терских пластунских батальона, а также несколько отдельных дивизионов и сотен.
К большому же успеху Российской военно-морской разведки можно отнести добычу русскими водолазами совершенно секретных сводов сигналов и шифров с немецкого легкого крейсера «Магдебург». В ночь на 26 августа 1914 года крейсер потерпел крушение в Балтийском море. Тогда соединение немецких кораблей пыталось проникнуть в Финский залив, чтобы уничтожить там русские дозоры. В условиях плохой видимости новый быстроходный крейсер «Магдебург» потерял ориентировку и наскочил на подводные камни у острова Оденсхольм (Осмусаар). Всю ночь команда пыталась снять его с камней, но все действия оказались безуспешными. Командир крейсера принял решение уничтожить корабль и, подготовив его к взрыву, начал пересадку своей команды на поджидавший миноносец. Во время эвакуации появились русские крейсера «Паллада» и «Богатырь», вызванные береговым разведывательным постом Службы наблюдения и связи (СНиС). Под обстрелом русских кораблей миноносец прекратил посадку личного состава с крейсера и сразу же ушел. Одновременно на «Магдебурге» произошел сильный взрыв, который частично его повредил.
Русские моряки, обследовав немецкий крейсер, нашли в каюте командира книгу с кодами. Основная же удача ждала их впереди. Водолазы обнаружили на дне, у борта корабля, труп унтер-офицера, за пазухой у которого находилась тяжелая сумка с секретными документами, включая сигнальные книги и шифры. Сверхсекретные документы были заключены в свинцовый переплет. Видимо, в панике не обратив на это внимания, вражеский шифровальщик сунул их под бушлат и прыгнул за борт…
Благодаря находкам Российская военная разведка получила возможность, задействовав экспертов и дешифровальщиков, читать зашифрованные радиограммы и другие, совершенно секретные документы немецкого Морского министерства. Конечно, разведке приходилось очень тщательно проверять перехваченную и расшифрованную информацию, чтобы не стать жертвой дезинформации. К этому времени Российская военная разведка, при годовом бюджете более пяти миллионов долларов (для того времени деньги просто огромные), обладала всевозможными структурами. Это позволяло ей сопоставлять и анализировать данные войсковой наземной, воздушной и морской разведок, а также дипломатические источники, различные материалы, собранные почтовой цензурой и извлеченные из периодической печати страны-противника, подслушанные телефонные разговоры и многие другие источники и таким образом знать о многих планах врага.
Руководство разведки предприняло ряд действий, чтобы немецкое командование ничего не узнало о найденных секретных материалах. В целях маскировки водолазам, обследовавшим «Магдебург», был даже публично объявлен «строгий выговор» за «плохую» работу.
13 октября 1914 года копии немецких шифров и других секретных документов были тайно доставлены в соответствующую службу (криптологам) Адмиралтейства Великобритании — союзнице России. А уже в декабре, используя полученные от русских материалы, британская морская разведка смогла заманить к Фолклендским (Мальвинским) островам немецкую дальневосточную эскадру и там силой своих линейных крейсеров «Инвинсибл» и «Инфлексибл» разгромить ее.
Обследование затонувших вражеских кораблей и подлодок стало нормой для морской разведки России. Не забывали при этом осматривать и свои потопленные врагом корабли, на которых могли остаться секретные документы, техника и вооружение.
Первая мировая война произвела коренные преобразования и в организации, и в деятельности разведок военно-морских флотов. На арену разведывательно-диверсионной борьбы стали выходить современные специальные мобильные подразделения легководолазов — боевые пловцы. Каждая разведывательная служба в организации и развитии нового, но весьма перспективного подводного направления разведдиверсионной деятельности шла своим, порой долгим путем.
