Читаем без скачивания Глаза ребёнка - Ричард Паттерсон

«Проклятый выродок!» — едва не вырвалось у Терри.

— Мы с папой еще не решили, с кем ты будешь жить. — Она старалась говорить ровно. — Но в любом случае ты будешь видеть нас обоих. Потому что мы оба очень любим тебя.

На глазах у Терри дочка, забыв о своей роли взрослой барышни, снова стала перепуганным ребенком, дав волю слезам.

— Тогда почему ты не можешь любить папу? — В глазах девочки была мольба. — Папа хороший. Если бы не Крис, вы бы снова стали друзьями.

— Ты что, говорила с папой обо всем этом? — недоумевая, спросила ее Тереза.

Елена кивнула в ответ.

— Да, когда ходили ужинать в ресторан вдвоем. В «Ла-Кантину» — это мое любимое место, — призналась дочь.

Терри никогда не была в «Ла-Кантине». Она рассеянно подумала, когда же этот ресторан успел стать любимым местом Елены. Потом ее осенило: Рики водил туда дочь в те самые вечера, когда она занималась делом Карелли. Вслед за этой догадкой Терри с глубокой грустью констатировала про себя, что ни суд, ни даже собственная дочь никогда не поймут главного. Ее одержимость работой вовсе не результат того, что она как женщина пожертвовала семьей ради карьеры, просто ей как матери муж не оставил другого выбора.

Тереза смахнула волосы со лба девочки.

— Душенька, я понимаю, что тебе сейчас грустно. Но ты не должна бояться. Я постараюсь, чтобы все было хорошо.

Елена пристально смотрела на мать, словно совершая внутреннее усилие, чтобы поверить ее словам.

Подошла Роза и, коснувшись ее плеча, сказала:

— Пойдем наверх, моя кроха, в старую мамину комнату. Я приготовила тебе альбом для раскрашивания. Раскрась для меня какую-нибудь картинку, а я повешу ее на холодильник.

Елена колебалась в нерешительности. Наконец, отдав предпочтение миру детства, отправилась с Розой искать свои карандаши.

Терри сидела на диване, взгляд ее рассеянно скользил по старому дому, где она выросла. Небольшая квадратная гостиная с низком потолком; еще меньше была столовая, где Тереза и ее младшие сестры обычно сидели и разговаривали с матерью, украдкой наблюдая за тем, чем был занят отец; в глубине темная лестница, ведущая в спальные комнаты. Все было прежним и в то же время другим. После смерти отца Терри и Роза перекрасили стены в доме. Они не обсуждали, зачем это делают, — они вообще избегали говорить об отце. Просто выбрали краску бледно-желтого цвета, который терпеть не мог Рамон Перальта.

Были и другие перемены. Из дома исчезли вещи отца: католическое распятие, семейная фотография, которую он заказал как-то в период просветления между запоями. На снимке Рамон (с натянутой улыбкой, в новом костюме, который никогда больше не надевал) был запечатлен в кругу жены и дочерей. Отец повесил фотографию на стену, как будто втайне надеялся, что эта картинная идиллия станет реальностью. Терри сама сняла ее и молча протянула матери. Больше этого снимка она не видела.

Прошло уже шестнадцать лет, как отца не стало. И все же, попадая в этот дом, Тереза всегда испытывала безотчетный, как в детстве, страх — не совершила ли она нечто такое, что могло бы прогневать его? Казалось, сама тишина напоминает ей о временах, когда она не могла пригласить домой школьных друзей, когда о некоторых вещах они с сестрами не смели упоминать за пределами дома (например, о звонких оплеухах, которые отец отпускал их матери).

От размышлений Терри отвлек звук шагов по лестнице.

Роза прошла через гостиную и присела рядом с дочерью, скрестив руки на груди. Терри подумала, что в какой-то период ее мать утратила привычку улыбаться: ее лицо было проникнуто печалью, напоминая полотна Веласкеса. Но, к счастью, она сохранила живое чувство юмора и оставалась привлекательной женщиной с завораживающим взглядом зеленовато-карих глаз, мягким очертанием рта и правильным овалом лица. Терри знала, что она похожа на свою мать, хотя никогда не считала себя такой же красивой. И сейчас, как всегда, иссиня-черные волосы Розы были гладко зачесаны назад, аккуратно нанесен макияж. Она тщательно следила за собой, это поднимало ее в собственных глазах.

На лице матери застыло скорбно-вопросительное выражение. Она не спускала глаз с дочери.

— Я не могу вернуться к нему, — произнесла Терри.

— Нет? — Возможно, потому, что английский не был для нее родным языком, Роза выговаривала слова отчетливо, следя за правильностью своей речи и произношения (что никогда не было свойственно ни Терри, ни Елене). — Все действительно обстоит настолько плохо?

— По-моему, да. — Тереза старалась найти нужные слова. — Возможно, он еще хуже, чем я о нем думаю, просто я этого никогда по-настоящему не понимала.

У Розы был неестественно застывший взгляд. Терри почувствовала, что в этот момент они обе подумали об отце. В следующую секунду мать неожиданно задала вопрос, который своей прямотой поставил ее в тупик:

— Не понимала до сегодняшнего дня?

Было совершенно очевидно, что подразумевала Роза. Не в первый раз Терри поймала себя на мысли, что мать слишком хорошо ее знает.

— Трудно сказать, — промолвила она наконец. — Может быть, и так.

— А что Рики?

— Сегодня утром он оформил все документы. — Тереза посмотрела в сторону лестницы, ведущей в комнату, где находилась Елена. — Он добивается опекунства.

— Где ты была? — спросила Роза, откидываясь на спинку дивана.

Терри почувствовала на себе испытующий взгляд.

— У Криса, — ответила она. — Рики ждал меня в машине.

— Это на него похоже, — изрекла Роза мрачным тоном. — И что он сказал? — Казалось, мать совсем не удивлена. Терри вспомнила, что таким же был Рамон Перальта, ее отец.

И Тереза лишенным всякого выражения голосом в мельчайших подробностях рассказала матери о своей беседе с Рики.

Роза слушала молча, глядя куда-то в сторону, словно хотела облегчить задачу своей дочери. Только после того как та закончила рассказ, Роза снова посмотрела на нее.

— Заставить тебя заплатить за связь с Крисом — вот что у него на уме. Это будет стоить тебе Елены. — Слова Розы звучали как приговор.

Терри покачала головой.

— Все гораздо сложнее. Дело не только в Крисе. Или в ревности. Рики хочет получить меня всю целиком, чтобы в моей жизни не было никого, кроме него. Вот чего он всегда добивался.

— В таком случае надо отдать ему должное. Он неплохо в этом преуспел, — невозмутимо заметила Роза, однако от Терри не укрылось, что мать почувствовала себя уязвленной. (За годы своего замужества, скрывая от всех, как, впрочем, и от самой себя, истинное лицо Рики, Тереза постепенно отдалилась от матери и сестер.) — Я мечтала о лучшей участи для тебя, Терри. И для Елены.

Последнюю фразу она выделила особо. Терри предпочла промолчать.

— Рикардо пугает меня, — медленно продолжала Роза. — И мне кажется, что ему не следует заниматься воспитанием Елены. Поэтому я должна спросить у тебя: может быть, тебе не торопиться уходить от него? По крайней мере, попробовать потерпеть какое-то время?

— Не думаю, что я еще в состоянии терпеть. В нем есть какая-то патология. Вдвоем с ним мы сделаем Елену еще несчастнее, — проговорила Терри, подумав вдруг о Крисе. И добавила в сердцах: — Мне ненавистна одна мысль о том, что Рики будет прикасаться ко мне.

— Но ведь дело не только в Рики, верно? — Роза подалась вперед. — Ты моя дочь, и я люблю тебя больше, чем ты можешь себе представить. Долгие годы именно в тебе был весь смысл моей жизни. Но сегодня ты тоже мать, у тебя есть Елена. А мать не может быть свободна.

«Вот оно, — подумала Терри, — то невысказанное, что еще оставалось между нами». А вслух холодно ответила:

— Я знаю, что семья — это очень важно. Именно поэтому я и ушла от него.

Мать и бровью не повела.

— В таком случае тебе следует знать, как поступить, — нравоучительно произнесла она. — Держись подальше от Кристофера Паже, чего и добивается от тебя Рики. Если потребуется, уходи с работы.

Внутри у Терри что-то словно оборвалось.

— Не уверена, смогу ли я на это пойти. — Упрямо стояла она на своем. — Кроме того, сомневаюсь, что так будет лучше для Елены, да и для меня тоже.

— Елене не интересны твои любовные похождения, — возразила Роза. — Несколько лет назад, когда ты сделала свой выбор, ты еще не знала этого человека и сознательно отвела главное место в своей жизни дочери. Елена — это новая жизнь, юная и неиспорченная, и она вверена под твою защиту. Хочешь или нет, но ты должна это признать.

Тереза на минуту задумалась. Долгие годы Роза Перальта оставалась ее единственной опорой, человеком, по которому она сверяла истинную любовь. Ссориться с ней было мучительно для Терри.

— Я не знаю, что из всего этого выйдет. А ты не знаешь Криса, — выпалила она, сдерживая волнение.