Став взрослым, Вернер Герман Шмедт стал очень похож на своего деда, отца Гитлера. Всю жизнь он жил в страхе. Скрывая свое происхождение, никому не называет имена женщин, вырастивших его, чтобы это не принесло им неприятности. Этот страх мучил его 68 лет. Теперь он говорит, что ему надоело жить во лжи и он хочет написать книгу о матери, отце и о себе. У него много сохранилось вещей, подаренных отцом, фотографий его матери и всех вместе. Однажды Вернер спросил у отца, почему у них разные фамилии, и тот ответил, что было бы опасно, если бы кто-нибудь узнал, кем они приходятся друг другу.
– Он хотел, чтобы я пошел по его следам. И однажды сказал мне об этом. Но тогда я мало что понял из этой фразы… Больше всего я любил, когда отец садился за рояль, пел арии из опер, народные песни, аккомпанируя себе. Иногда мы пели вместе. И это были счастливые минуты моей жизни. Я должен примириться со своей судьбой, – говорит Вернер Шмедт, – но я никогда не перестану любить своего отца.
А мы часто разглядываем юношеские акварели Гитлера, которые он писал в Альпах… Кто ведет нас по жизни? Ах, если бы знать об этом! Ведь родителям в их небольшом городке художники говорили, что мальчик очень талантлив, что ему нужно учиться, нужна школа, нужны мастера, преподаватели.
Он покинул дом. Потом война. Потом Мюнхен. Судьба не отступила от зловещего гороскопа, в котором ему предсказывалось совсем другое будущее.
И Германия получила не талантливого художника, а жестокого диктатора, которого ненавидит весь мир.
Его тоже звали Адольф…
Когда-то он гордился своим именем. На свет появился в Австрии. Там же, где родился Гитлер. И смерть их покарала в одном возрасте. Им было по 56 лет. Оба были фанатиками нацизма.
В 1961 году, когда его выследили и пленили, он пребывал в том возрасте, когда позади намного больше лет, чем впереди. Жить ему оставалось два года и восемь месяцев.
Может быть, Господь Бог оставил их ему для ответа за свои злодеяния? Кто-то из великих философов писал: немцы никогда не были нацией революционеров. Они были нацией исполнителей приказов. Приказ заменял им совесть. Это их главная отговорка. По их мнению, кто действовал по приказу, тот не несет никакой ответственности. Перед казнью он отказался даже от исповеди.
Каждый день он возвращался домой одним и тем же трамваем с унылой, угнетающей его душу работы. В ней не было поэзии и полета мысли, как в прошлые годы. Именно в эти полчаса пути он пытался осмыслить свою жизнь, перекраивая ее на все лады. И всякий раз финал получался один и тот же. Не находилась та точка, от которой можно было начать все сначала. Ах, если бы можно было! Как редко у человека бывает выбор, который бы спас его душу, тело и жизнь. И козырей у него не было. О прошлом можно было только сожалеть и просить у Всевышнего и своих жертв прощения. Но прошлого не изменишь, а будущего как бы и не было. Один страх. Он знал, возмездие придет.
Разве может человек сказать, что с ним будет завтра? Да и остался ли он человеком после содеянного?..
Он заправил чистый лист бумаги в старенькую машинку, чтобы попытаться описать свою жизнь в Третьем рейхе. Она казалась ему романтичной:
«Я, Адольф Эйхман, родился в 1906 году в Австрии. С 1932 года – член национал-социалистической партии и СС. Оберштурмбанфюрер. Мой номер 45326. Возглавлял 4-е Отделение гестапо, ведавшего еврейскими делами».
О, сколько я знаю об этом. Вот о чем бы надо было написать. Но нет – у меня не хватит на это сил ни физических, ни душевных. Даже у самых выдающихся писателей, драматургов и режиссеров, набивших руку на фильмах ужасов, не хватает фантазии, чтобы представить себе все происходившее в рейхе.
У него начали дрожать руки и болеть голова. Он встал, подошел к вынутому из рамки сильно потрескавшемуся зеркалу, придвинутому к банке из-под варенья, перед которым брился каждый день. Долго разглядывал сильно постаревшее лицо. Когда-то он был молод. Но на него смотрел из зеркала совсем другой человек. Он сильно изменил себя, как это делали после войны все высокопоставленные нацисты. Лицо потеряло всякое выражение. Он уничтожил даже татуировку «СС» на левой руке.
Косметические операции, парик, прикрывающий достаточно большую плешь, который однажды, когда он бежал, опаздывая на трамвай, слетел с его головы. Мальчишки долго хохотали и улюлюкали, показывая на него пальцами. Он поднял парик, положил в карман пальто и пошел пешком, чуть не плача от унижения… Ну какой я ариец. Ведь это блеф, не зря в детстве меня дразнили: еврейчик. Взгляните на Гитлера, Геббельса, Гесса – они тоже не красавцы-арии, сами были в плену иллюзий благодаря немецким сказкам…
Есть многое в человеке, что не поддается изменению. Он все понял в эти минуты особенно четко: его все равно найдут. Ковчег его надежды, который он ждал, растаял…
Как крепко сидит в человеке стремление выжить любой ценой. Раньше, глядя на свои жертвы, он этого не понимал. Злорадно думал, что с каждым пленным он может сделать все что захочет. Теперь деление на месяцы и недели распалось. Куда ползти, чтобы спастись? Каждый раз ему казалось, что он идет от одного конца жизни к другому, совсем короткому, понимая, что сам захлопнул за собой ловушку.
После 1-й мировой войны евреи начали нелегально эмигрировать в Палестину, которая в те годы еще находилась под властью Великобритании. И на этой земле тогда не существовало еврейского государства Израиль. Именно здесь впервые стали создаваться боевые группы. Они называли себя «нок-мим» – мстители. Перед ними была одна цель – находить и уничтожать эсэсовцев, которые в послевоенном хаосе, те, что остались живы, расползлись по всему миру. «Мстители» нашли и казнили более тысячи нацистов.
Сразу после создания государства Израиль был создан и «Моссад» – одна из самых сильных разведок мира.
Она организовала и провела множество блестящих операций, которыми восхищался весь мир. С первых шагов существования никто, ни в Израиле, ни в мире, не знал, кто возглавляет «Моссад». Не знали этого человека в лицо. Не знали его имени.
Только через десятилетия, когда легендарный разведчик, первый председатель «Моссада», ушел на пенсию, Израиль узнал, а чуть позже и весь мир: его зовут Исар Харель.
Он решил, что Эйхман во что бы то ни стало должен быть пленен, предстать перед судом и быть наказанным: за свои преступления. Этого требовали его жертвы, правосудие и мораль. Но никто его не искал, пока за это не взялся «Моссад». Харель искал его 16 лет. Это была тяжелая работа, потому что Эйхман скрывался под чужими именами и имел друзей в правительствах некоторых стран.
Харель решил не убивать его, как это делали «мстители». А привезти его в Израиль и судить.Он посоветовался с главой правительства Израиля Бен Гурионом. И тот дал «добро» на эту акцию. С этого дня пленение Эйхмана стало одной из главных задач разведки. Харель потратил ни один месяц на чтение досье этого преступника, переворошил тонны архивных материалов. Ему удалось узнать чрезвычайно много.
Эйхман исчез из Германии в мае 1945 года. И оставался в Европе до 50-го, скрываясь даже от семьи. Многие годы о нем никто не слышал. В 50-м году с помощью организации бывших нацистов он был переправлен в Южную Америку. А через два года к нему приехали туда жена и дети.
Осенью 1957 года в Министерство иностранных дел Израиля позвонил юрист из Германии Фриц Бауэр. Он сообщил, что Эйхман жив и живет под вымышленным именем в Аргентине.
Мы всегда представляли себе Латинскую Америку как цветущий сад с райскими птицами, поющими о любви, карнавалами и танго.
Добро и зло, красота и уродство всегда рядом. Задолго до начала Второй мировой войны немцы сумели обосноваться в Буэнос-Айресе. Германский капитал пустил здесь глубокие корни, намного опередив американский и японский. Немецкая колония с банками, промышленными предприятиями, богатейшими фирмами и игорными домами была городом в городе. Из Аргентины Гитлер планировал захват всей Америки.
После разгрома Третьего рейха именно сюда, в насиженные гнезда, кинулись беглые нацистские преступники. Многие из них преуспевают до сих пор. Одни живут в роскошных виллах вполне легально, под чужими именами. Другие имеют колоссальные состояния, основанные на золоте нацистской партии. Третьи прячутся от призрака возмездия.
Десятилетиями все разведки мира берегут свои тайны. Мы и сегодня не знаем о громких операциях прошлых лет, имеющих международное значение.
Исар Харель решил лично лететь в Аргентину, чтобы руководить операцией, которая была названа «АТИЛЛА». Он создал группу для захвата Эйхмана из тридцати человек. Каждого отбирал сам. Все эти люди имели большой опыт нелегальной борьбы с англичанами и арабами в Палестине. Все они сами пострадали от нацистов. Среди этих тридцати не было ни одного, чьи близкие не погибли бы в концентрационных лагерях и газовых камерах. Многие входили в группы «мстителей», о которых мы уже говорили.
