Читаем без скачивания Отстойник - Сергей Чичин

Мик не возразил. А я вообще никогда не возражаю идейным. Себе дороже выходит. В лучшем случае, просто затопчут, а то еще попадешь в анналы истории как записной ретроград. Доказывай потом, что в начале двадцать первого века мысль о прослойке между мирами воспринималась как попытка крошения лапши на уши.

— Эта прослойка и есть то, что я назвал для простоты Адом. Это как бы отстойник, коллектор между мирами, разделитель и перемычка. Из одного мира в другой можно пройти только через этот Ад.

— А почему он Ад-то? — осведомилась Айрин нервно.

— Это просто термин. Он подходит под описание Ада в ваших религиозных трактатах. И неспроста. Само представление об Аде в вашем мире было сформировано людьми, которые побывали в том, истинном Аду…

— Там, что ли, грешников жарят на сковородках?

Эл поворотил к Айрин бесстрастную физиономию, одарив нас с Миком зрелищем чеканного и какого-то неживого профиля.

— Не везде… и не только, — сообщил он ровным голосом. — Там есть немало вещей и пострашнее.

Айрин всхлипнула и решительно опустошила кофейную чашку.

— Так вот Тени… Вернее, надо использовать термин «Пляска Теней» — это магический ритуал, который можно провести в Аду. Некоторое количество исполнителей собираются в должной точке Ада, соответствующей нужной точке одного из миров, и совершают его. При этом они как бы истончают пленку между миром и Адом, вдавливаются сквозь нее в мир, проникают все глубже, обволакивают жертву, и, в конце концов, она погружается сквозь пленку преграды в Ад, к Пляшущим. Что и произошло бы с мисс Ким, если бы я не нарушил Пляску. Кровь, которую она видела, принадлежала Пляшущим. Мой меч ранит их даже сквозь пленку, но они все равно могли победить… Но они испугались — ведь я мог порвать пленку, тогда они вывалились бы в этот мир, и не факт, что нашли бы обратный путь.

Во врет, во врет! Век бы слушал. Чего там Айрин про плохое кино болтала? Отличное кино, только попкорна не хватает. Последние чипсы и те доела, заезжая психопатка.

— А сам-то ты кто? — уточнил я, пока не заслушался вконец и не забыл про сей важный вопрос. — Какие у тебя основания мешать пляскам? У нас тут, знаешь, такие танцы бывают — ни встать ни сесть.

— Я Хранитель, — скромно отрекомендовался Эл.

— Чего хранитель? Адского гарема?

— Гарема? Нет. Я Хранитель, и этим сказано все. Моя судьба — во веки веков не позволять жителям Ада мешать жителям миров.

— А они часто мешают?

— Не очень. Иногда. Вот как сейчас. — Эл качнул головой в сторону Айрин. — Вообще же жители Ада даже сотрудничают с людьми миров. Правда, обычно они выбирают себе партнеров не самого высокого круга, не обремененных моралью и предрассудками, и ведут с ними некрупный частный бизнес. Из Ада в миры идет то, что там есть в изобилии, — психоделические препараты, знания из запретных или просто не развитых еще в мире наук, то, что высоко ценится — например, в вашем мире это некоторые металлы и минералы. Миры же поставляют в Ад многое, чего там не производится. Из этого мира — в первую очередь это ваше огнестрельное оружие.

— Так черти вооружены «калашами»? — возрадовался Мик.

— Черти — с рогами и копытами? — уточнил Эл. — Нет, что вы, мистер Микки. Это животные или что-то вроде. Им никто не дает оружия. В Аду, или, если это слово оскорбляет ваш слух, в Отстойнике, немало и других обитателей, в том числе достаточно развитых, чтобы суметь пользоваться вашими достижениями.

Ишь, пошли технические подробности. Не умеют мыслить последовательно, олухи. Я и сам-то вовсе не по этой части, но я хотя бы стараюсь не сбиться и не дать сверкающей мути, изливаемой на нас Хранителем, окончательно растворить сцепление с реальностью.

— Так. А зачем им наша Айрин?

— Ее можно, ну, это самое, — подсказал Мик и показал, что именно. — Если приспичит.

Айрин ухватила тряпку для вытирания со стола и запустила ею в оратора. Фон отбился чемоданом.

— Ну если ОЧЕНЬ приспичит, — уточнился он и, ойкнув, полез под стол, завидев в руках фурии вилку.

— В Аду затевается серьезная волшба, — поделился Эл. — Давно уже она не проводилась в таких масштабах. Для серьезной магии нужен очень определенный материал. Я плохо знаю, как определяется, что нужно… но в данном случае им нужна ваша мисс Ким.

— Одна из семи миллиардов? — Не больно-то мне верится в такие совпадения. Хотя вон какая Айрин… и правда редкая. — И никем заменить нельзя?

Эл вздохнул. Он, судя по всему, не простил Айрин спускание его аккредитованной в самом Аду персоны с лестницы и сам бы ее с удовольствием заменил.

— Похоже, что нельзя.

— А если я ее сейчас кокну?

Я навел револьвер между глаз Айрин и прищурился. Исключительно для наглядности! Айрин же, кажется, приняла это непозволительно близко к сердцу, выронила вилку и в немом ужасе на меня воззрилась. Эх, до чего же прав Эл — глупая женщина! Совершенно не понимает методологии абстракций.

— Тогда тот компонент ее сути, что необходим для заклинания, придется искать снова, — пожал плечами Эл. — Среди семи миллиардов только в этом мире. И мне, и ИМ.

Так и сказал — ИМ. ОНИ, стало быть. Вечные враги, потрясатели устоев и колыхатели Вселенной. Если по-нашему — «эти, знаешь».

— И я не уверен, что найду первым и успею… — закончил Эл и умолк.

— Тогда еще пара вопросов. Зачем и куда ты ее намерен тащить? И что будет, если эти, знаешь… ну, которые ОНИ, ее таки заполучат. Большой кабабум?

— Я приведу мисс Ким в Цитадель Хранителей, там она будет в полной безопасности, а заклинание останется незавершенным и через некоторое время потеряет силу. А поскольку все его компоненты столь же уникальны, как личность мисс Ким, повторить его ОНИ не смогут. А вот если она попадет к НИМ…

— И знать не хочу! — Айрин стукнула кулаком по столу. — Хрен я кому попадусь! Я от дедушки ушла, я от бабушки ушла… А бабушка у меня чемпионка по хапкидо!

— Да я и не скажу, — успокоил ее Эл. — Ибо не знаю и сам. Но — искренне полагаю, что всем будет донельзя огорчительно.

В дверь постучали, и я пошел за едой. Мик за спиной спросил что-то про заклинания, Эл загудел в ответ. А у меня мысли вразлет. Мечи, значит. Хранители, волшба. Спрэг де Камп какой-то. Мейсон, варвар из Манитобы. Зов Ктулху. И латин у крыльца почти что очухался. Нога сама пошла на замах. Бац! Еще поспи, дорогой друг.

— А за что его? — опасливо полюбопытствовал Билли, вручая мне полный поднос.

— Задавал слишком много вопросов.

— И че… Оу. Понял. С тебя девятнадцать пятьдесят, со скидкой.

Это что-то новенькое. Со скидкой, как инвалиду.

— С Мика получишь.

— А он всегда к тебе посылает.

«Скажите, пожалуйста. Какие-то мы с фоном совсем уже одинаковые стали…» — подумал я и захлопнул дверь.

В кухне все изучали огонек. Так себе огонек, достаточно посредственный, от зажигалки он побольше будет. Если зажигалка в руках фона, так даже в неисчислимые разы. Зато — он висел в воздухе безо всякого источника. Просто висел и горел. Чего только не встретишь в моем жилище.

Мик отвлекся от огонька первым, рассеянно хмыкнул и опять уткнулся в замок кейса. Ну не впечатляет парня волшебство, хоть ты тресни.

— Ты видел? — подавленно пропищала Айрин.

— Видел. — Я поставил поднос на стол. — Налетайте. Эл, будь как дома, включи чайник и бери чашку. Айрин, лапочка, дай по башке Гонзалесу, а то он больно жадно косится на наше незаряженное ружье. Мик, хватит развлекаться, открой его, наконец, хоть бы и зубами. И где, черт побери, подсвечник?

Провел рукой под огоньком. Ничего. Провел над ним. Обжегся. Эл блаженно скалил зубы, наблюдая за моими экспериментами. Ишь, критикан. Вот такие и Галилея травили. Но она все-таки вертится!

— Магия, — пояснил Эл важно.

— Ты чайник включил?

— Нет. Сейчас. Мои извинения.

Он нажал кнопочку на чайнике, а я по врожденному стремлению все портить облизнул палец и ткнул им в огонек. Тот пшикнул и бесследно исчез. Вот вам и вся магия.

Айрин встрепенулась, красиво поднялась и согласно партзаданию пнула Рамона. Рамон завопил. Айрин чертыхнулась и врезала ему еще. Он завопил громче.

— Лежачего, — процедила Айрин с презрением, вдруг припала на колено и — ррраз! — так ошарашила бедолагу локтем, что и Голдберг бы нашел чему поучиться. Ого. Не насмерть бы. Потом выноси его по кускам…

— Вот тоже магия, — указал фон. — А помнишь, Мейсон, как я бутерброды ронял?

Еще как помню. Все у него не как у людей, даже бутерброды падают исключительно маслом вверх. По молодости мы этот фокус показывали за деньги, с бутербродами зрителей. Я, как вечно голодный, их потом съедал. И значительная часть моих молодых лет была омрачена перманентным стоматитом.

— А можно так человека подвесить? Вот этого? — Я указал на фона. — Да так, чтобы висел и не дергался, жить не мешал?