По обоим набережным катились кареты. Дети играли в обруч. Женщина в кринолине показывала на них пальцем мужчине в мягкой шляпе.
Роберта в сопровождении Мартино и Симмонса ступила на мостик. Когда она входила в башню, ей в спину зло усмехнулся баклан.
Симмонс вначале отвел их в артистическую уборную. Переодевание в соответствующие эпохе наряды было обязательным условием для передвижения по городу. Мартино вышел из мужской раздевалки в твидовом пиджаке, шотландском килте, шерстяных носках и с каскеткой на голове, придававшей ему вид хулигана. Роберта надолго застряла в отделении для дам.
Наконец она появилась в великолепном вдовьем платье с зонтиком из черного шелка. Она опасалась, что ходить в этом платье будет сущим мучением. Но вскоре нашла его удобным, чтобы рассекать толпу, что ей понравилось. Позже она оценит, как в нем садиться. Симмонс произнес несколько комплиментов Роберте за ее элегантность, а Мартино — за впечатляющий облик карманника.
— Забудем о журнале, — сказал он. — Государственные служащие освобождены от этой формальности.
Моргенстерн и Мартино обменялись быстрыми взглядами. Симмонс повел их в сердце башни, где, по его словам, располагался Штаб Безопасности.
Под штабом понимался стандартный полицейский — участок со стеной экранов, консолей и с занятым делом персоналом. Весь город перекрывала сотня камер, объяснил Симмонс, в основном направленных на строения с целью предотвратить их обрушение. Ни в одном историческом городе подобных инцидентов не случалось. И быть не могло, чтобы фасад раздавил прохожего. Люди, работавшие здесь, проходили строжайший отбор. Никто из архитекторов, гидравликов или инженеров еще не был уличен в небрежности.
Держа руки в муфте из черного меха, Роберта сразу поняла, что ни Симмонс, ни его люди не смогут помочь им в раскрытии этого дела.
— Преступлений в исторических городах не совершается, — сказал он, заметив выражение лица колдуньи. — У нас нет ни полиции, ни картотеки. Бобби, которые прогуливаются по улицам, обычные горожане. Они прекрасно знают свою роль. И когда устремляются за убегающими преступниками, понимают, что преследуют актеров, нанятых специально для воссоздания аутентичности происходящего.
— Похоже, один из них стал виртуозом в искусстве аутентичности, — напомнила Роберта. — Если только Мэри Грэхем тоже не была артисткой? Какой талант!
— Мэри Грэхем была жительницей с четырехмесячным стажем. Она жила в Чаринг-Кросс напротив вокзала. И ждала квартиру.
— В деле, которое нам передали, написано, что она была сексуально нестабильной, — продолжила Роберта. — Что вы понимаете под этим? Занималась ли она деятельностью, которая противоречит нравам города?
Симмонс выдержал взгляд колдуньи. И удивил, ответив:
— Причины, по которым Мэри Грэхем бродила по Ист-Энду в ночь со смогом и в День Доков, известны только ей. «Черный пес» — злачное местечко, где собираются жители и транзитники в поисках сильных ощущений. Там они соприкасались с тенью бандитизма, с дерьмом из папье-маше.
— Однако бедняжку распотрошили не ножом из папье-маше, — пробормотала Роберта. — Можете отвести нас в таверну?
Симмонс смущенно закусил нижнюю губу.
— Боюсь, «Черный пес» временно недоступен. Злачные кварталы демонтировали, чтобы пейзажисты могли работать над сборкой Выставки.
— Демонтировали?
— Вместо них возводятся Гайд-парк, ясеневая роща и Серпентайн, — попытался объяснить Симмонс. — Но драма ведь произошла вне «Черного пса». Пойдемте, я должен показать вам обещанный сюрприз.
Роберта и Мартино последовали за Симмонсом по винтовой лестнице, ведущей в подвалы башни.
Сразу посвежело. Похоже, они опустились ниже дна Темзы.
Они вышли, в круглую комнату, ярко освещенную прожекторами. В комнате стояли кондиционеры, поддерживающие температуру около нуля. В центре располагался кусок пустыря и часть стены. Мэри Грэхем сидела у стены, возложив руки на внутренности. Кожа ее под тонким слоем льда блестела, как и на фотографиях Грубера.
— Мы вырезали всю сцену. Ее перенесли в это помещение, где мы поддерживаем соответствующую температуру для осмотра на месте преступления, — разъяснил Симмонс.
— И правильно сделали, — кивнула Роберта. Она впервые сталкивалась с подобным методом.
Осторожно подошла к фрагменту декора. Заледеневшая земля под ее ногами потрескивала. Роберта присела перед Мэри Грэхем.
Ноги молодой женщины были согнуты, широко открытые глаза глядели в небо. Воплощение экстаза.
— Прекрасно, — пробормотала Роберта. Колдунья вынула руки из муфты, сняла одну из перчаток и протянула руку к трупу. «Идиотка, ты ничего не ощутишь при такой температуре», — напомнила она себе. Нагнулась над пустым чревом Мэри Грэхем и заглянула снизу внутрь. Кристаллы льда крохотными сталактитами наросли на окровавленных стенках. Сердце виднелось из-за отсутствия одного легкого. Роберта продолжила осмотр, перейдя к области таза.
— Мартино! — бросила она через плечо.
Ей никто не ответил. Она обернулась и увидела молодого следователя, который оживленно беседовал с Симмонсом.
— Готов дать руку на отсечение, вы изучали Годдфри, — говорил молодой человек.
— Начальный курс технической полиции, — признал Симмонс. — Моя библия.
Он выглядел возбужденным. Подвел Мартино к трупу, показывая ему некоторые детали застывшей от холода сцены. Моргенстерн была перед ними, но они ее не видели.
— Две детали позволяют нам описать убийцу и его манеру действия, — начал Симмонс тоном преподавателя, учиняющего экзамен ученику. — Отыщите их.
Мартино, возбужденный предложением, встал на колени перед стеной, обнюхал труп, словно спаниель, встал, несколько минут ходил вокруг, ворча или издавая довольные ахи. Роберта отодвинулась в сторону, наблюдая за ним. Наследник «Цемента Мартино» наконец прекратил свои суетливые поиски и объявил Симмонсу:
— На трупе никаких следов, кроме тех, что оставил преступник. Однако наше внимание привлекли две улики.
Он схватил голову Мэри Грэхем за затылок и резко оторвал от стенки, едва не сломав шею. Роберта уже ожидала хруста костей и приготовилась увидеть, как голова катится к ее ногам. Но ничего такого не произошло.
— Здесь убийца оставил очень четкие отпечатки пальцев, которые следует снять.
Симмонс достал увеличенные снимки отпечатков с указанием масштаба съемки.
— Но улики этим не ограничиваются, господин Мартино.
Полицейский присел, отбросив несколько кусков промерзшей почвы. И показал на отпечатки на земле.
— Наш убийца носит обувь маленького размера. Тридцать девятый. Что дает нам рост от метра семидесяти семи до метра восьмидесяти двух.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
