на Эвересте. Чхирингу еще никогда не доводилось подниматься на ледник, но предложение он принял.
Западные альпинисты проводят годы в подготовке к восхождению на Эверест, а для многих шерпов это своего рода тренировочная площадка. В первую неделю восхождения некоторые шерпы, никогда прежде не бывавшие на горе, тропят, несут грузы и устанавливают палатки для профессиональных гидов и их клиентов. На Эвересте это имеет определенный смысл. На него поднялись тысячи человек. Маршруты известны, подъем не требует серьезных альпинистских навыков, а плата помощнику-носильщику внушительна – около трех тысяч долларов плюс бонус за каждого добравшегося до вершины клиента. Шерпы лучше акклиматизируются к высоте, чем их клиенты, и часто обладают большой силой и хорошим вестибулярным аппаратом. На Эвересте эти способности в некоторой степени компенсируют отсутствие опыта.
Но есть еще одна причина, почему шерпы начинают с Эвереста. Большинство верит, что подняться на него можно без возмездия со стороны богов, что богиня Мийо Лангсангма лишь изредка наказывает вторгшихся в ее владения. Если ей не нравится восхождение, прагматизм берет верх над неудовольствием. Богине неиссякаемой щедрости нравится видеть, что благосостояние шерпов растет. «Пока вы относитесь к Мийо Лангсангме с уважением, просите прощения и вам хорошо платят, она не препятствует восхождению, – говорил Нгаванг Осер Шерпа, главный лама Ролвалинга. – Она самая милостивая из пяти сестер, но все же на горы лучше не залезать».
В 1991 году Чхиринг впервые поднялся на Эверест. Поначалу все казалось довольно простым. У него не было специальной подготовки и не хватало снаряжения, но другие шерпы показали, как надевать кошки, как пользоваться ледорубом, и он занес кислородные баллоны общим весом тридцать два килограмма на высоту 7900 метров, на Южное седло. Но на пути вниз разразилась буря. Температура резко упала, и пальцы Чхиринга посерели от холода. Все спешили добраться до палаток, и юноша старался не отставать. В какой-то момент он ступил на гладкий пласт льда. Льдина перевернулась, как крышка люка, и Чхиринг провалился по плечи. Он хватался за снег, но замерзшие пальцы не слушались, и он съехал в трещину еще глубже и повис. Ноги болтались без опоры, и выбраться не удавалось.
Казалось, прошли часы. Он почти замерз, когда другой носильщик, которого тоже звали Чхиринг, заметил его и вытянул за воротник. Старший Чхиринг был очень зол и отругал подростка, сказав, что тот еще слишком молод для Эвереста.
Эта отповедь дала обратный эффект. Чхиринг почувствовал себя униженным и, наоборот, решил, что взойдет на гору. Что-то в этой неудаче, в осознании того, что получилось бы достичь вершины, будь у него перчатки потолще и ботинки потеплее, стало стимулом. Мальчик решил, что станет лучшим альпинистом среди шерпов. Другим стимулом были деньги. Он заработал 35 тысяч рупий, или около 450 долларов, на своем первом подъеме на Эверест. Это менее пятой части того, что получали опытные шерпы, но больше, чем средний непалец зарабатывал за год. А Чхиринг получил такую сумму за месяц.
Следующие два года Чхиринг продолжил работать с альпинистами, перенимая опыт у своего дяди Сонама. Но в 1993 году очередная экспедиция стала для четырежды побывавшего на Эвересте Сонама последней. Он отправился на гору со своей подругой Пасанг Ламу, которая хотела стать первой непальской женщиной на Эвересте. Они вдвоем поднялись на вершину 22 апреля.
Наверняка Сонам молился Мийо Лангсангме и просил прощения за вторжение в ее священные владения. Но когда он с Пасанг Ламу спускался к Южному седлу, вершину горы окутало облако, похожее на перевернутую чашу. Такое явление означает приближение непогоды. И вскоре Пасанг и Сонам вместе с еще тремя участниками экспедиции прижимались друг к другу, борясь с бешеным ветром.
Мийо Лангсангма не помогла им. Ураганный ветер не давал людям сдвинуться с места двое суток, и все они погибли. Вероятно, Сонам прошел несколько сотен метров вниз, прежде чем сорваться. Альпинисты нашли его рюкзак под телом Пасанг Ламу.
Чхиринг отказывался поверить в смерть дяди. Сонам уверял, что на Эверест можно подняться без серьезных последствий. «Я понял, что он ошибался, – сказал Чхиринг. – Стоило завязать с восхождениями и отправиться домой». Но, вернувшись в Бединг, он увидел силу денег. Его шестилетний брат потолстел и носил новую обувь. Его сестра училась читать. Отец перекрыл крышу дома не из подручных материалов, а из гофрированной жести. Хотя семья оплакивала Сонама, никто из родственников Чхиринга не попросил его бросить работу. «А я и не смог бы, – сказал он. – И не хотел».
В следующем году Чхиринг вернулся на Эверест с норвежской командой и зарекомендовал себя как выносливый и хороший работник. И вскоре уже он работал с командами из Бельгии, Англии, Франции, Германии, Индии, Японии, Норвегии, России, Швейцарии и США.
Чем больше было работы, тем более амбициозным он становился. Когда клиенты просили нести двадцать килограммов груза, он брал сорок. Он стал не только переносить поклажу, но по собственной инициативе провешивал веревочные перила, тропил путь, помогал в организации экспедиций. Он перестал пользоваться искусственным кислородом, который сторонники чистого стиля в альпинизме считают допингом. Эверест стал просто работой, Чхиринг десять раз побывал на вершине и установил рекорд, трижды поднявшись на гору за две недели.
Родные видели, что он меняется. По непальским меркам Чхиринг стал богатым. Он перестал обращать внимание на пророчества старейшин и иногда совершал восхождения не ради денег, а для удовольствия. Его лама предупреждал, что наказание за это – лишь вопрос времени. Отец Чхиринга, к которому вернулось здоровье, решил, что сын сошел с ума. Старики боялись, что молодежь, видя доходы Чхиринга, покинет деревню.
Они были правы. Когда Чхиринг по окончании сезона восхождений возвращался домой, на нем были фирменные ботинки La Sportiva и куртка марки North Face. Он приносил топливо, продукты, одежду. Он описывал городские диковинки, такие как мотоциклы и телевизоры. Подростки слушали с благоговением. Возможно, альпинизм является грехом, но он, несомненно, делает тебя богатым. И многие юноши стали уезжать на заработки в Катманду.
Чхиринг помогал им – находил жилье, подыскивал работу и в конце концов основал компанию по проведению экспедиций – Rolwaling Excursion. Старейшины деревни оценили блага и перестали критиковать Чхиринга, даже когда население Бединга сократилось до двадцати трех постоянно проживающих жителей.
Достижения Чхиринга впечатляли родственников, но его коллеги-шерпы, работавшие на Эвересте, не признавали их. «Каждый может подняться на Эверест сколько угодно раз, – говорили они, – даже фотомодель из «Плейбоя». Потому что маршрут на гору обработан от начала до вершины, это скорее игровой комплекс для туристов, а не гора для настоящего восхождения. Хотя Чхиринг поставил рекорд по выносливости, но он шел на вершину от верхнего лагеря,
