— Спрячьтесь под сцену, — велел он девице Алисе. — Я вам сейчас принесу что надеть сверху.
Эндан рванул со всех ног наверх, к машине, жалея, что не взял унгуц. По воздуху-то быстрее было бы, ну да ладно, вроде успевал. Он чуть не споткнулся, напоровшись на многозначительный взгляд брата, наверняка слышавшего его обещание только что.
— Отвали, — рыкнул Эндан и пролетел мимо, продолжая ощущать этот взгляд и спиной.
Глава 4
Тур земного оркестра проходил по всем крупным городам: из столицы они отправились на Орл, оттуда в Имн-Билч, а после этого должны были ехать в Худул и Сирий, чтобы потом через Долхот вернуться в столицу. Этот маршрут не менялся от оркестра к оркестру, ничего комфортнее и осмысленнее всё равно было не придумать, потому что именно между этими городами проходили линии монорельса.
Конечно, можно было бы возить выступантов и по воздуху, но на тот же Орл это было не так просто — опасные воздушные потоки над проливом исключали обывательские перелёты, а расстояния между прочими городами были таковы, что лететь там выходило четыре-пять часов, ни себе ни людям. Да и в унгуце можно только сидеть — ни лечь, ни пройтись. В поезде же приглашённым артистам выделяли собственный вагон с персональными отсеками, где можно было с комфортом выспаться, принять душ и получить горячее питание. А в светлое время суток — ещё и насладиться видами из окна, особенно во время поездки по подводному туннелю на Орл и обратно.
— Не думала, что я это скажу, — заявила виолончелистка, падая в кресло в кондиционированном поезде после концерта на Орле и непрерывно обмахиваясь веером, — но Алискино платье тут было явно уместнее. Вы бы предупредили, что такая жарища!
— Я предупредил, — невозмутимо ответил Эндан, усаживаясь рядом через проход. От Орла до Имн-Билча ехать было всего часа три, так что они решили обойтись сидячим вагоном. — В сведениях, которые мы предоставили директору оркестра, были указаны средние температуры для данного времени года по всем площадкам. А голые плечи вас бы не спасли, на Орле жарко, даже если вовсе ничего не надевать.
— Вот это был бы концерт, — хмыкнул брат, усаживаясь рядом с Энданом. — Прикинь, какую кассу бы сорвали.
Эндан покосился на него с опаской. Обычно Экдал так по-земному не шутил. Эндан вообще с трудом узнавал брата. Последний раз они плотно общались, когда Экдал ещё был капитаном, а до того — в подростковом возрасте, но Экдал всегда был серьёзным, даже чересчур, несколько надменным и склонным воспринимать повороты своей судьбы, как сюжетные перипетии героической баллады. Если он это от генеральского чина теперь такой расслабленный, то ещё полбеды, а вот если с ним жена такое сделала… Эндан не знал даже, что и думать. Вроде бы брат доволен жизнью, а вроде и на себя не похож.
— У тебя всё хорошо? — неожиданно для самого себя спросил Эндан. Тихо и по-муданжски, конечно.
— О чём ты? — удивился Экдал.
Эндан помедлил. Не скажешь же «что-то ты подозрительно весёлый»… Покрутив так и этак, он наконец решил зайти с более традиционной стороны и задать стандартный вопрос, позволяющий собеседнику как следует пожаловаться на жизнь:
— Как жена?
Экдал пару секунд смотрел на него неверяще, как будто спрашивать такое было по меньшей мере государственной изменой.
— Ты думаешь, мне на голых землянок посмотреть захотелось? — спросил он через губу, мгновенно вернувшись к своему привычному высокомерному образу. Эндан так обрадовался, что не сразу осознал суть ответа.
— Что? Нет… Чего на них смотреть, землянки как землянки.
В глазах брата внезапно сверкнул хищный огонёк, но Эндан не успел понять, что он предвещал, потому что Экдал уже обернулся к виолончелистке:
— Вам нравится на Муданге? — спросил он ни к селу ни к городу. Эндан прожёг его взглядом, но брат на него не смотрел.
— Что? — нахмурилась девушка. — Да-а… ну так, нормально. Симпатично. Если бы не жара, можно было бы сказать, что условия нормальные.
— А публика? — продолжил расспрашивать Экдал.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Эндан закатил глаза и повернул голову строго вперёд, всем своим видом демонстрируя, что не участвует в разговоре. Землянам нельзя задавать такие навязчивые вопросы и напрашиваться на похвалу, это он уяснил уже давно и даже не на собственном опыте. Его только поражало, что брат не побрезговал, он ведь гордый!
Повёрнутый вперёд взгляд наткнулся на рыжие космы: сиденье перед ним заняла скрипачка Алиса. До сих пор там одиноко стоял футляр с её скрипкой, но теперь и она сама материализовалась — в джинсах и футболке на голое тело, с мокрыми распущенными волосами, с которых на эту самую футболку текла вода, дополнительно подчёркивая, насколько под тонкой тканью тело голое. Похоже, едва зайдя в вагон, девица сразу рванула в душ, а вышла из него уже вовсе не в концертном виде и теперь рассовывала по карманам футляра какие-то причиндалы.
Экдал о чём-то препирался с виолончелисткой через голову Эндана, но тот уже не разбирал слов, не в силах оторвать взгляда от того, как травянисто-зелёная ткань облепила контур небольшой груди. Наверняка там, под тканью, роились веснушки. Эта мысль должна была оттолкнуть, отрезвить, но вместо этого Эндану захотелось встать, перегнуться через спинку сиденья и прижаться лицом к мокрым разводам, вдохнуть вместе с химическим запахом шампуня и стирального геля аромат разгорячённой кожи…
Наваждение отпустило его только когда девица села и скрылась за спинкой кресла. Эндан пару раз моргнул и тряхнул головой. М-да, а он-то думал, что за столько лет в одиночестве потерял интерес. Пока наёмничал, заходил время от времени в гарнетские бордели, но с каждым разом всё неохотнее. Все тамошние девки казались ему на одно лицо, а само действо — рутинным, бесконечным повтором бессмысленных движений… В конце концов он перестал тратить на это время. Не так уж много удовольствия всё это ему и доставляло — сравнимо с хорошим ужином или просто парой часов, приятно проведённых с книжкой на пейзажной террасе какой-нибудь курортной гостиницы. Его уж точно никогда не беспокоил вид оголённого женского тела — ну серьёзно, что он, грудей не видал? Не мальчишка уже давно.
И тут вдруг собственное сознание подкидывает такую подлянку. Конечно, землянка эта безбашенная, ну как можно так, на людях, чуть не голой… Но на то и землянка, они ещё и не так могут. Да и, положа руку на сердце, ничего такого Эндан и не увидел. Футболка тёмная, разве что прилипла к коже немного, да и богатства там весьма умеренные, было б на что смотреть… Но собственную безразличность он явно переоценил. Похоже, к каким-нибудь девкам наведаться всё же стоит. После тура, понятное дело. Искать на Муданге устриц в перерыве между концертами — только репутацию себе портить. Приличные мужчины на государственных должностях по устрицам не ходили, а ухаживали за приличными женщинами, осыпая тех подарками на приличные суммы и комплиментами в интервью странникам. А потом женились и обзаводились выводком сыновей. И этот путь был не для Эндана.
— Вот мой брат, например, совершенно свободен, — услышал он слова Экдала.
Это он к чему? Какое свободен, у Эндана куча дел, в том числе на вечер, к чему его припахивают? Да и когда разговор успел так повернуть? Что Эндан пропустил? Он завертел головой, пытаясь разобраться.
Виолончелистка прожгла взглядом и его, и брата.
— Зато я замужем, — отрезала она. — Будьте добры, оставайтесь в рамках профессионального общения.
Эндан моргнул. Это что же, брат решил сводней поработать? После всего, о чём они говорили тогда? Он что, думает, что лучше Эндана знает, как Эндану жить его жизнь⁈
— Идиот, — выпалил он и тут же обернулся к музыкантше. — Приношу извинения, я отвлёкся и не следил за разговором. Мой брат сопровождает нас как частное лицо, он не имеет отношения к организации поездки и не является мои подчинённым. Однако если он не будет соблюдать приличия, я могу попросить его покинуть вагон.
