Читаем без скачивания Приключения Жихаря (сборник) - Михаил Успенский

«Варяги плывут, – сообразил во сне Жихарь. – Только вот почему они ночью плывут, не дурное ли задумали? Видно, все же придется наверх корячиться, предупреждать людей…»

Он открыл глаза, пришел в себя и понял, что поет один–единственный человек, и никакой лодки с драконьей головой на воде нет, хотя что–то и чернеется…

Детина вскочил и отбежал под самый обрыв, надеясь, что не заметят.

Неведомый певец плыл посередине реки, озаряемый бледными лучами, плыл он, стоя на стволе вывороченного с корнем дерева. Дивно, при этом он вовсе не перебирал ногами, чтобы удержаться, – ведь на круглом–то не очень поплаваешь. В руке певец держал не то посох, не то шест, которым он вроде бы и отталкивался, но этого никак не могло быть – на стрежне самая глубина.

«Водяник», – подумал сперва Жихарь, а зря: певец нимало не походил на речного царя. Был это высокий и прямой человек в длиннополом плаще, и плащ бился и развевался, хотя даже малого ветерка не веяло, да и двигалось бревно не скорее, чем вода. Потом стало видно, что развевается не только плащ, но и седые кудри, и длинная борода.

Тут Жихарь признал и напев: жуткое додревнее заклинание, поднимавшее мертвецов из земли, но не всех подряд, а только проклятых, заклейменных, голодных и рабов, с тем чтобы они разрушили до основания весь мир, а затем…

«Замолчи, сдурел ты! – хотел, но не посмел крикнуть богатырь. – И так они спокойно не лежат, чего их будоражить?»

Тут страшная песня сменилась громовым хохотом и необыкновенная лодка остановилась в воде как раз напротив того места, где таился отважный дружинник.

– Чего скрючился, плыви ко мне! – приказал певец, словно знакомому.

«Хуже не будет», – мгновенно решил Жихарь, но все–таки полюбопытствовал:

– А ты кто?

– Неклюд Беломор! – гордо ответил человек и как бы в доказательство помахал посохом над головой.

Жихарь похолодел, хотя, казалось, холодеть было уже некуда. Знаменитый волхв и чародей, звездослов и звездозаконник лет сто уже считался умершим, как и братец его, Черномор, и юному богатырю не раз случалось во время походов видеть его могилу в самых неподходящих местах. Грозного неклюда боялись и уважали во всех землях, а восточные люди почтительно величали его «Беломор–ханал», что означало «простирающий свою силу от моря до моря». По рассказам стариков, неклюд отличался большой чародейской силой и непредсказуемым нравом: за одно и то же мог и щедро одарить, и руки поотрывать. Другие волхвы и кудесники его боялись и все время норовили погубить, да вот, оказывается, не преуспели…

– Сапоги скидывай, все равно подметки до дыр протерлись! – распоряжался у себя на воде Беломор.

«Откуда бы ему знать?» – удивился Жихарь, но сапоги все же снял, набил камнями и зашвырнул подальше от берега – пусть уж никаких следов не останется. Но вот с ополовиненным мешком расставаться никак не хотелось, тем более что пришлось туда спрятать и пресловутую ложку, и охранительную цепь.

В воде было теплей, чем на воздухе. Жихарь сделал несколько шагов, потом сообразил и прошел вдоль берега вверх по течению, чтобы снесло как раз к Неклюдовой ладье. Мешок за спиной нисколько не мешал, случалось лезть в – реку и в боевом облачении.

Жихарь плыл не спеша, берег силы, погружаясь в воду с макушкой, без плеска, фырка и прочего шума: пусть дед видит, с кем имеет дело. Наконец рука пловца ухватилась за толстый корень.

– Не опрокинуть бы тебя, отец! – предупредил Жихарь.

– Лезь, не бойся.

И в самом деле, когда тяжеленький богатырь вскарабкался на комель, толстый конец дерева даже не огруз в воду, да и весь ствол не шелохнулся, будто это был добрый боевой корабль с хорошей осадкой.

Жихарь все–таки воздержался разгуливать по стволу, пристроился тут же, между двумя корнями. Неклюд Беломор стоял к нему спиной и молчал.

– Что же ты ветки–то не обрубил – быстрей бы плылось? – сказал наконец детина, чтобы хоть что–то сказать.

– Потому и не обрубил – спешить надо! – воскликнул неклюд, взмахнул посохом и заголосил.

«То ли у него волосы и борода сами шевелятся?» – недоумевал Жихарь. Песня была другая, скорая и складная. И в лад напеву стали подниматься из воды и опускаться необрубленные ветви, словно весла. Да что ветви! Корни за спиной у Жихаря зашевелились! Он в испуге оглянулся. За комлем оставался глубокий пенный след. Весь ствол сотрясала мелкая–мелкая дрожь. Летели брызги. Скоро скала, пробитая бедным Индриком, осталась позади. Жихарь крепко вцепился в кору и ждал, что вот–вот улетит назад. Неклюд же Беломор по–прежнему держался прямо и ровно, только плащ его и волосы почему–то перестали развеваться, хотя как раз теперь–то и стал ударять воздух в лицо, а верхушка ствола даже начала подниматься из воды.

Тут река затеялась делать поворот.

– Не спи на руле! – приказал Неклюд. Песня меж тем продолжалась, словно у старика было два горла.

– А где руль?

– В ручищах у тебя! – не оглядываясь, ответил дед.

И правда, пальцы Жихаря сжимали ровную плашку. Он еле успел сообразить, что к чему, и еле успел сделать необходимое, иначе ствол с разгону вылетел бы на пологий берег.

«На Индрике ездил, на сосновом стволе качусь, – подумал Жихарь. – Еще бы на птице Ногай полетать!»

– Тяжел ты для Ногай–птицы! – рассмеялся Беломор.

Жихарь с тревогой ощупал голову: нету ли в ней какой лишней дырки, если старик все мысли слышит?

Неклюд Беломор на эту думку никак не отозвался, продолжая глядеть вперед, ловко огрел посохом какого–то речного жителя, по любопытству высунувшегося из воды.

Стало светать. Сосна, летевшая по воде, спугнула рыбаков, наладившихся на ранний лов, только рубахи мелькнули. Остальные в редких селениях по берегам еще спали. От воды начал подниматься туман, но и на туман у неклюда нашлась песенная управа – впереди все было чисто, белая пелена возникала уже вдогонку, за спиной. Побледнел и сгинул месяц. Жихарь затылком услышал, что восходит солнце. Неклюд Беломор забеспокоился и стал посохом подбадривать утомившуюся сосну. Пологий левый берег начал ползти вверх, воздвигаться сперва холмами, а потом и скалами, как противоположный. Впереди послышался шум. Берега медленно, но неуклонно сближались,

– Пороги! – закричал Жихарь, только голоса своего он уже не услышал. Детина переложил руль вправо, чтобы пристать к берегу в обычном месте, где все приставали и волокли легкие суденышки волоком. Неклюд обернулся, погрозил кулаком и показал, что надо держать прямо, на самую стремнину. «Все–таки я в Яме напоролся на колья и умер, – решил богатырь. – А неклюд еще того давнее преставился и теперь везет меня к себе в Навье Царство, в Костяные Леса».

Река перед порогом стала совсем узкой. Вода ревела немилосердно. Неклюд Беломор взял посох в зубы и принялся выделывать руками всякие знаки.

Что было потом, Жихарь не мог толком вспомнить. Сосна зависла между двух камней над водопадом. Водяные брызги замерли в воздухе, и ошалевший от страха Жихарь взял повисшую капельку двумя пальцами. Она не растекалась, оставалась прежней и на ощупь была мягкая, точно хлебный катышек.

Сосна, казалось, застыла на месте – но нет, все–таки двигалась, тихо–тихо, как больная. Жихарь опустил руку вниз, но пена не смочила руки, она была упругой, вроде пленки на киселе. Комель сосны, где пристроился молодой беглец, поднимался вверх. Только сейчас детина заметил, что наступила тишина. Древесный ствол вошел в струю водопада и встал в ней почти отвесно.

Жихарь откинулся на спину и развел руки назад, цепляясь за ствол; руль он удерживал между колен, только это все равно уже не имело значения.

Неклюд Беломор не изменил положения, как стоял, так и стоял, не падал, словно вбитый костыль, глядел туда, где прямо под ним и перед ним кипела вода.

Ствол по водопадной струе кое–как добрался до нижнего уреза воды и стал погружаться в бело–зеленое месиво.

– Воздуху глотни и рот покрепче запри! – посоветовал дед.

Тугая белая вода понемногу подступила к горлу, дошла наконец и до ноздрей.

Жихарь попробовал фыркнуть, выдохнуть – не получилось. Он закрыл глаза.

Вода была холодная, но не мокрая. К счастью, воздуха в широкой груди хватило надолго, и, когда сосна, неторопливо вынырнув, заняла прежнее положение, Жихарь смог сделать выдох и вдох.

Тотчас же загудело, заревело за спиной, и сосна полетела на открытую воду.

Жихарь сел прямо и потрогал себя. Голова была совершенно сухая.

– Не спи на руле! – гаркнул неклюд. – Правь на остров!

Сроду не слышал Жихарь, чтобы ниже порогов быть какому–то острову, однако же вот он: маленький, лесистый, нарядный, как по заказу слепленный.

Жихарь умело шевельнул рулем, и сосна, совсем было собравшаяся вылететь в быструю протоку, выскочила на остров, бороздя обломленными ветвями песок.