— А вдруг нет? — спросила та.
— Ну что толку переживать об этом сейчас? Мы ничего изменить не можем. Остаётся только ждать, — сказал Олег.
Лида подошла к столу, схватила печенье и принялась крошить его прямо на скатерть. Алёна сделала ей замечание и та, как будто очнувшись, посмотрела на печенье и сунула его в рот. Она сделала ещё несколько кругов по комнате, задавая один и тот же вопрос: «Вдруг остальной земли не осталось?».
Никто из присутствующих не мог на него ответить ничего вразумительного, все только призывали её успокоиться.
Наконец Лида снова села и взяла в руки карты. Сначала она не могла сосредоточиться, но постепенно втянулась в игру. Некоторое время в комнате царила тишина, нарушаемая только шелестом карт и восклицаниями игроков.
Алёна за игрой следить перестала. Она не меньше Лиды переживала по поводу случившегося, и только пыталась казаться спокойной.
«А вдруг мы остались единственными выжившими людьми на планете? И этот крохотный, островок последний участок суши в бескрайнем океане?» — думала она.
Ещё одна мысль не давала ей покоя, девушку волновало, что случилось с её матерью, которая жила в другом конце страны и теперь оказалась отделена от них океаном. Алёна не знала, где она сейчас, что с ней, потому что та не поддерживала с ними связь.
Размышления её прервал гость.
— Я домой. Алён пойдём, закроешь за мной калитку? — сказал Влад.
— Потом закрою, — отмахнулась та, ей не хотелось оставаться с ним наедине.
— Иди, — сказал отец, — скоро спать будем.
Алёна недовольно закатила глаза к потолку, но спорить не стала, это было не в её правилах. Нехотя она выбралась из уютного кресла и пошла к выходу. Влад с довольным видом последовал за ней.
На улице царила темнота. Фонари, раньше освещавшие село по ночам, больше не включали, чтобы не тратить электричество. Луны тоже не было видно. Лишь звёзды, огромные и блестящие, густой россыпью сияли над головой.
— Завтра мы с мамой выходим на работу. Отец помог устроиться к одному овощеводу, — сказал Влад, когда они шли по дорожке к калитке.
— Ничего себе! И что там нужно делать? — удивилась Алёна.
— Пропалывать овощи в поле, а потом убирать. Кормить будут, платить овощами и вроде мукой.
Помолчав, он добавил:
— Вот так мы дожили до тех дней, когда приходится работать за еду.
Девушка бросила быстрый взгляд на своего собеседника. Странно было услышать, что школьник вынужден работать за еду. Возможно, когда-то, в те далёкие времена, о которых пишут в учебниках истории, такие ситуации были в порядке вещей, но сейчас казались странными.
— Отцу тоже дают зарплату продуктами. Он работает в большом хозяйстве, которое выращивает разные культуры. У нас всё есть: мука, крупы, овощи, масло. Вот только мясо не дают. А своих сотрудников там кормят в обед мясом. Папа говорил, — сказала она.
— Как ты думаешь, что будет дальше? — вдруг спросил Влад.
— Я думаю, что мы все умрём. Рано или поздно это точно произойдёт, — сказала Алёна первое, что пришло ей в голову, ведь она понятия не имела, что их ждёт дальше.
— Ну а если серьёзно? Знаешь, мне кажется, что привычного мира больше не будет. Если бы нас просто отделило от остального материка, мы всё равно смогли бы выйти на связь, например с помощью радио. Ведь можно поймать радиоволну, которую посылают даже из других стран. Но эфир пуст, понимаешь, полностью пуст, нет ни передач, ни разговоров, ничего. А сотовые телефоны? Ведь наши вышки сохранились, но ничего не работает. Вопрос почему?
— Нам ещё повезло, что мы живём в селе. Сад и огород спасут от голодной смерти. А как выжить людям в городе? — сказала Алёна.
— Всем придётся что-то менять. Ведь столько профессий потеряли смысл. Кому, к примеру, нужны телевизионные ведущие, если нет телевидения. Ну и других примеров множество, — ответил парень.
Алёна задумалась. Они стояли возле калитки и не спешили расходиться по домам. Девушка немного по-другому посмотрела на Влада, ей захотелось побыть с ним подольше, обсудить то, что её волновало. Она редко поддерживала долгие разговоры, чаще предпочитая слушать или обращаться к собеседнику с короткими фразами. Но в этот момент у неё в голове крутилось множество мыслей, которые она готова было облечь в слова.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Вот только через мгновение он всё испортил. Парень подошёл ближе, взял Алёну руками за плечи и наклонился к её лицу с явным намерением поцеловать.
— Полегче, молодой человек! — возмущённо воскликнула девушка и высвободилась из его объятий. — Ты совсем? Одноклассниц своих малолетних целуй, а ко мне не приближайся!
Она вырвалась, резко развернулась и пошагала к дому, кипя от возмущения. Такой наглости она от него не ожидала. Он, конечно, давно пытался сблизиться с ней, невзначай прикоснуться, но лезть с поцелуями это уж слишком!
— Алён! Ну, Алёна! Вернись, я больше не буду! — услышала она голос Влада.
Девушка даже не оглянулась. Она влетела в дом и понеслась в свою комнату. Ворвавшись туда, она захлопнула за собой дверь и прислонилась к ней спиной.
Она не зажигала свет, а просто стояла в темноте и пыталась успокоиться.
Щёки у неё горели, а сердце стучало как сумасшедшее. Перед мысленным взором у неё промелькнули зелёные глаза. Мурашки на руке Влада, во время ей прикосновения. И его губы в опасной близости от её.
«Как я ненавижу этого бабника! Знает меня без году неделю, и туда же, лезет целоваться! — думала она с раздражением. — И главное упорно продолжает свои приставания, хоть и видит, что мне они не нравятся. Вот уж верно говорят, что таким парням главное добиться желаемую девушку, а потом они живо теряют к ней интерес. Надо было поцеловать его, может тогда бы отстал. Хотя думаю, этого ему бы было мало».
В это время кто-то попытался открыть дверь, к которой прислонилась девушка. Алёна, погружённая в свои мысли, не сразу поняла, почему дверь начала отъезжать в сторону.
— Открой, это я. Что случилось? — послышался из коридора голос Лиды.
Алёна отошла и распахнула дверь, впуская сестру внутрь. Та вошла, включила свет, а затем набросилась на сестру с расспросами, пытаясь узнать, что привело её в такое волнение.
— Ты о чём? Всё в порядке, — ответила Алёна, пытаясь говорить спокойным голосом.
— Не ври! Ты пронеслась как ураган, свалила одежду с вешалки в прихожей и не закрыла входную дверь.
— Ой, Лид, калитка! Сходи закрой её, пожалуйста! — девушка прижала ладони к горящим щекам.
— Так ты и калитку не закрыла? Что же вы там делали с Владом такое волнительное? — закричала на всю комнату Лида.
— Да ничего мы не делали! Он просто бесит меня! — с жаром ответила Алёна.
— Не верю! — ехидно заявила Лида. — Я видела, как ты гладила его по руке!
— Знаешь что? Иди отсюда! Он не в моём вкусе, этот назойливый малолетка! — Алёна разволновалась ещё больше, ей вовсе не хотелось, чтобы сестра подумала, что между ней и Владом может что-то быть.
— Да ладно, что ты так волнуешься? Он ведь красавчик, я тебя прекрасно понимаю, — продолжала гнуть своё Лида. — Вы целовались там на улице? Ну как он? Хотелось бы мне быть на твоём месте!
Алёна разозлилась не на шутку. Ничего не желая слушать, она вытолкала сестру из комнаты, захлопнула за ней дверь, и без сил рухнула на кровать.
Успокоиться ей было очень сложно.
«Надеюсь, он ушёл, — подумала она. — А ведь может и продолжить бродить возле дома, как тогда».
Эта мысль ещё больше взволновала её. Алена поднялась и подошла к окну. Раздвинув занавески, она поняла, что из-за яркого света в комнате, не может ничего разглядеть в темноте улицы. А вот её саму видно как на ладони. Тогда она быстро задёрнула шторы и отошла вглубь комнаты.
С того дня Влад начал работать. Рано утром, ещё до рассвета они вместе с матерью уезжали в поле, а в полдень, когда начиналась самая сильная жара, возвращались домой. Он загорел до черноты, русая чёлка выгорела на солнце, и это очень шло ему.
