Читаем без скачивания Соль и пламя. Вестница - Татьяна Зингер

– Есть, чистейший бриллиант.

На этих словах она присвистнула.

– Что еще?

– Ободок тонкий, из светлого золота.

– А что, золото бывает разное? – неподдельно изумилась она.

– Угу. – Не лекцию же о видах драгоценных металлов проводить. – А, огранка круглая.

– Какая-какая?

– Круглая. – Иттан вздохнул. – В общем, не важно. Ориентируйся на большой камень. И учти – глаз я с тебя не спущу. Управишься за два дня, иначе будешь сама кольцо отрабатывать.

Он, правда, не придумал, чем именно отрабатывать. Не на кухню же ставить и не в поломойки определять.

И вообще, может, не стоит покупаться на ее нелепую отговорку? Явно же врет, вон, даже о кольце не спросила – готова была какое угодно искать.

А с другой стороны, ну что с ней делать? Щипцами зубы рвать или избить до полусмерти? Зачастую ожидание гораздо действеннее, чем непосредственно наказание. Воровка знает, что она на крючке – и ей не спастись, пока она не добудет кольцо. Пусть побарахтается, поищет.

– Два дня, – повторила она, сосредоточенно кивнув.

Девица никуда бежать не планировала – уселась на пол, прижав колени к груди, и прикрыла веки. Запела какую-то мелодию, известную одной ей. Монотонно, но отчего-то завораживающе.

Наверху дышалось легче.

– Можешь приставить к ней кого-нибудь на пару дней? – Иттан отряхнул рукав от налипшего кома пыли. – Разумеется, за отдельную плату.

– За отдельную плату я эту оборванку хоть богиней нареку, – потер ладони Регс. – А чего она?

– Не раскалывается.

– Так ты колоть не умеешь. – В подтверждение слов начальника рынди загоготал. – Где крики, где мольбы о пощаде? Вы там что, тискали друг дружку в уголке? Как ты только со студентами управлялся? – Регс пальцем поманил рынди. – Пойдем, Грик, побалакаем с ней о нашем, о мужском.

– Не стоит. – Иттан напрягся. Наблюдать за тем, как эти двое сломают девчонку, пусть даже такую, он не хотел: она либо отыщет кольцо, либо нет – третьего не дано. – У нее сорок восемь часов на поиски, а там посмотрим.

Регс поправил манжеты рубашки, блеснул запонками.

– Договорились. Тогда с тебя для начала двадцать золотых. Пойдешь прощаться?

– Нет. – Иттан выудил из кошеля сумму, которую простолюдины не тратят и за полгода. Хорошо, что знал, с кем имеет дело, и запасся. – Спасибо.

– Спасибо не звякает. – Регс пересчитал монеты, погладил их как живые и спрятал в карман. – Тогда дальше мы сами. Грик, проводи господина до повозки.

– Только не бей ее.

– Да за кого ты меня принимаешь? – притворно возмутился бывший сокурсник.

В тишине, прерываемой разве что ворчанием болотных жаб, они с рынди вышли к посапывающему извозчику. Настроение было паскудное. Слабая надежда на то, что девица удумала носить кольцо, а не продала его за медянку, растаяла утренним туманом. К чему с ней бороться? Пустое. Будет отрабатывать. У Иттана есть два дня, чтобы придумать, чем воровка может ему сгодиться.

А потом он уедет. Агния мертва, кольцо утеряно, должность декана перейдет кому-то иному. Сама судьба намекает, что настало время навсегда покинуть Янг – тут его ничто не держит.

Глава 5

Тая

Когда крышка над головой захлопнулась, я позволила себе разреветься. Все, что скопилось за вечер, выливалось наружу солеными, едкими слезами. Сердце колотилось дико, бешено, и его биение невозможно было обуздать.

Не сдаваться.

Драться.

Кусаться.

Делать что угодно, только бы выжить!

Нынешним вечером, укладываясь спать в своей норе, я не подозревала, где вскоре окажусь.

О поздних гостях оповестил Кейбл.

– Малышка, к тебе пришли. – Он легонько пихнул меня остроносым сапогом под ребра. – Веди себя хорошо.

Я скорчилась (не больно, но неприятно) и сцепила зубы, чтобы не выругаться. Смешно, но страшила Кейбл не терпел брани и лупил за нее до синяков. Потирая бок, вышла в общую залу, где обитатели Затопленного города собирались за редкими трапезами. За грубо сколоченным столом во всю длину залы сидело двое. Импозантный мужчина, совсем молодой, одетый в накрахмаленную рубашку, из наружного кармашка которой торчал синий платок, о чем-то негромко переговаривался с мужланом под два метра ростом. Мужчина был красив, даже очень – и бородка его ровно стриженная, и взгляд из-под по-девичьи длинных ресниц, и осанистость.

Второй гость оказался рынди, жутковатым, матерым, с лицом словно слепленным из воска. Я глянула на него с интересом, все-таки сородич. Когда-то давно мои родители покинули страну рынди и поехали покорять Валонию. Но не смогли выстоять, сломались, оказались в Затопленном городе, где я и родилась.

Заняв скамью напротив, я вопросительно посмотрела на мужчину с бородкой. Наверное, он главный.

– Ну, Тая, признавайся, зачем ты обокрала господина Берка? – вместо приветствия заулыбался мужчина.

– Кого? – Склонила голову набок.

Сердце тревожно стукнуло и затаилось. Ни одна нормальная беседа не начинается с подобного вопроса – уж это я усвоила наверняка. Чаще всего несчастного, у кого спрашивали что-либо столь проникновенным голосом, в лучшем случае находили в сточной канаве с перерезанной глоткой, а в худшем – не находили вовсе.

– Вероятно, он не представился. – Мужчина выставил ладонь, требуя моей руки. Я боязливо подала ту. Пальцы, мягкие, как младенческие, помассировали кожу. – Тебе нечего опасаться, я хочу стать тебе другом. Сколько тебе лет?

– Четырнадцать, – с легкостью соврала я.

Мне повезло уродиться тонкокостной и низкорослой, с детскими чертами лица и писклявым голосочком. Потому-то о моем истинном возрасте знали разве что свои; для других я была подростком. Все-таки к малявкам относятся снисходительнее.

– Совсем малютка. – Мужчина причмокнул. – Ты же не хочешь умереть так рано? – Его пальцы сжались как клещи, вывернули мое запястье. Я ойкнула. – Скажи, где его вещь, и тебя никто не тронет.

Рынди встал и, обойдя стол, оказался позади меня. Одной рукой обхватил мою шею – я и дернуться не успела, – надавил большим пальцем на горло. Воздуха стало так мало, что каждый его глоток врывался с резью. Радужные пятна поплыли перед глазами.

Это конец…

Пальцы разжались, когда мир вокруг померк. Я задышала тяжело, часто.

– Какая вещь? – прохрипела.

Мужчина жестом приказал напарнику приблизить меня. Рынди намотал мои волосы на кулак и подтянул к главному, а тот отвесил мне пощечину. Несильную, но ощутимую. Обидную. Из разбитой губы потекла кровь.

– Лжешь. Впрочем, твой выбор. Поехали.

Рынди рывком перекинул меня через плечо, и парочка двинулась к выходу. Я всхлипывала от страха, но никто не вылез из своих ниш-нор – боялись. Кто же этот мужчина в накрахмаленной рубашке? Какой-то важный и опасный типчик, раз уж даже Кейбл не побежал вызволять свою игрушку.

В норах воцарилась тишина.

А страх осел осклизлым комом внизу живота.

Меня притащили в подвал хижины на краю города, и рынди привязал меня к стулу, затягивая бечевку с такой дикостью, что кровь перестала поступать в перетянутые конечности. Пальцы занемели. Больно. На рот нацепили вонючее тряпье, добытое тут же. Рынди куда-то делся, и я осталась наедине с мужчиной.

– Сладкая девочка, – промурлыкал он в ухо. – Если выполнишь парочку просьб личного характера, я дам тебе на леденцы и новое платьишко.

Пальцы провели по шее, помассировали плечи вроде бы с нежностью, но так мерзко. Я скривилась от отвращения.

– И на скрипке мне сыграешь, договорились? – обволакивающим голосом бормотал мужчина, поглаживая мой живот. – Кивни, если согласна.

Нет, нет и нет.

Злые слезы потекли из глаз. Я хотела бодаться и кусаться, но сверху донесся хлопок – наверное, порыв ветра отворил дверь, – и мужчина, извинившись, что вынужден прерваться, удалился. Я отсчитывала про себя удары сердца, силилась стянуть путы, но руки-ноги совсем не слушались.

Все, допрыгалась.

Мужчина в накрахмаленной рубашке вскоре вернулся, но больше меня не лапал. Бродил по подвалу, заложив руки за спину. Ну а потом в подпол влез светловолосый человек. О, а я помню его. Он просил сыграть на скрипке! Сутулился еще, а в глазах такая тоска дикая стояла, что отказать ему было невозможно. Вот она, человеческая благодарность.

Я к нему с благими намерениями, а он меня в подвал притащил…

Знала же, что все верхние гады, что они только кажутся улыбчивыми и мягкими. И этот – не исключение. У него все есть: и одежка, шитая в специальной лавке, и денег полный карман, и живет он как ему вздумается. Хочет – по трущобам гуляет; хочет – кушает в дорогих ресторанах, рядом с которыми я и пройти не могу: стражники гонят оборванок прочь, да еще грозятся «лицо разукрасить», если вновь заприметят.

А теперь думай, что этот напыщенный белобрысый решит? Согласится ли отпустить меня или оставит погибать?

Мы поговорили, и он ушел. Не поверил, посмеялся только надо мной как над чокнутой какой-то. Сказал: «Будешь кольцо отрабатывать», а после так усмехнулся надменно, будто я не способна работать.