Читаем без скачивания Заколка от Шанель - Ирина Андросова

Кинула в зеркало критический взгляд, осталась вполне довольна волшебной метаморфозой, случившейся со мной после наведения прически, и в таком преображенном виде выплыла в коридор. Но разительные перемены в моей внешности, на которые я делала ставку, остались Аркадием незамеченными.

– Что ты там возишься, как мышка-норушка?! – приплясывая от нетерпения, пробурчал он, хватая меня за руку, вытаскивая из квартиры и волоча за собой, как Винни Пух – воздушный шарик.

За мной пушечным выстрелом захлопнулась дверь, мы вприпрыжку скатились с трех ступенек лестницы и выбежали из парадного.

– Пусти, дурак, больно же! – верещала я, вырываясь и ни капли не жалея о затеянной авантюре.

– Ты что, совсем, что ли, ничего не понимаешь? – семимильными шагами меряя асфальт, на бегу пыхтел доктор Орлов. – Сейчас Пономарев придет, и тогда мне настанет кирдык.

И на полном ходу, рискуя заработать растяжение плечевого сустава, я узнала от соседа Аркадия, что он не только зоохолерик, но и законченный идиот. Ведь только полный кретин мог отдать дорогущий прибор, замечу, не свой, а принадлежащий поликлинике, невесть кому в обмен на честное слово и тысячу долларов, которую в конце концов тоже отобрали. И вот теперь доктор Орлов питал слабую надежду вернуть казенное оборудование до прихода на работу главврача Пономарева. На мой взгляд, затея просто безумная, особенно если учесть уголовную личность арендатора медицинской техники.

– А вдруг этот Пуп тебе скажет: «Отвали, придурок, не брал я у тебя никакого прибора»? – предвидя реакцию и заранее доставая блокнот, поинтересовалась я.

И, получив тот ответ, который ожидала, прямо на бегу существенно пополнила свои записи.

Несмотря на ранний час, районное отделение милиции Центрального округа города Москвы жило своей обычной жизнью. Служивые из ППС, объезжая район, доставили в дежурную часть трех задержанных. Коротко стриженные ребятишки в черных рубашках и в заправленных в высокие ботинки на шнурках камуфляжных штанах мнили себя борцами за чистоту родной столицы. Скинхеды Алекс Рекс, Макс Ротор и Отмороженный На Всю Голову Джек Дизель, как они себя именовали, были частыми гостями в РОВД. Свой гражданский долг парни видели в том, чтобы восстанавливать справедливость и экспроприировать у лиц сомнительных, на их взгляд, национальностей неправедно нажитые материальные ценности.

На этот раз ребятишки отличились уже с утра пораньше, вломившись на овощной рыночек у метро, где нелюбимые ими смуглые торговцы разгружали свой товар. Рекс, Ротор и Отмороженный Джек Дизель отобрали у азербайджанца Карима Киримова ящик малины, после чего уничтожили его путем поедания. Помимо задержанных, доставленных принудительно, в отделение ворвался и сам потерпевший Киримов. Он заламывал руки, ругался на родном языке и, призывая в свидетели Аллаха, требовал возмещения убытка в размере трех тысяч рублей.

На шум сбежалось все отделение милиции. Сотрудники правоохранительных органов, поначалу придерживавшиеся нейтралитета, постепенно начали сочувствовать задержанным. В отличие от потерпевшего те по крайней мере вели себя тихо и не скандалили.

– Че-то я не пойму, чего он там голосит... – раздраженно заметил младший лейтенант Нетреба, многообещающе поглядывая на торговца и как бы между прочим поигрывая резиновой дубинкой.

Он был в отделении самый молодой и потому невыдержанный.

– Командир, дай я ему по щам насую, – прижимаясь небритой физиономией к прутьям обезьянника, взмолился Отмороженный Дизель. – Он, в натуре, ваще рамсы попутал! – кровожадно скалясь, добавил он, возбуждаясь от завываний Киримова, как шакал от вида крови.

– Отставить разговорчики! – поморщился дежурный по отделению капитан Рыбников, заполняя протокол допроса потерпевшего. – Какая была малина? – сурово уточнил он. – Накладная на эту малину у тебя, Киримов, имеется?

– Какая, слюшай, накладная? Нет никакой накладной, – обиделся потерпевший.

– Значит, и малины никакой не было, – откидываясь на спинку стула, решил капитан. – А раз не было малины, то нет и повода для возбуждения уголовного дела, – подвел он итог беседе и взял в руки заявление потерпевшего, собираясь скомкать бумагу и отправить в мусорную корзину.

Потрясенный таким поворотом событий, торговец от волнения покрылся испариной и, сжимая рубашку на груди, там, где находится сердце, жалобно запричитал:

– Э-э, слюшай, это беззаконие! Бил товар, у кого хочешь спроси, хочешь, у Гиви с солений, хочешь, у Анзора с приправ... Нэт у тебя такого права, начальник, на заявления граждан не реагировать!

Капитан Рыбников удивленно вскинул кустистые брови, почесал внушительный подбородок и, мигнув Нетребе, который со своей стороны так и рвался в бой, строго сказал:

– Лейтенант, мне показалось или клиент чем-то недоволен?

Невыдержанный лейтенант Нетреба, самый молодой в отделении, радостно заулыбался и охотно подтвердил, предчувствуя веселую забаву, что да, клиент явно чем-то недоволен.

– А может быть, он просто безобразничает? – сомневался сержант.

– Именно! Именно безобразничает! – горячо соглашался с ним младший лейтенант Нетреба.

– Тогда оформим как хулиганку и закроем на трое суток, – вынес соломоново решение дежурный.

Младший лейтенант проворно подбежал к потерпевшему и обрушил ему на плечи всю мощь вверенного ему резинового оружия, в народе именуемого демократизатором. Перетянув Карима Киримова по хребту, Нетреба ухватил бедолагу за шкирку, хорошенько встряхнул и принялся теснить в сторону обезьянника, где изнывали от скуки три русофила.

От такого подарка местные скины пришли в неописуемый восторг, который и выразили наглядно, исполнив полный страсти боевой танец охотников за черепами. Беснуясь, они запрыгивали на скамейку, трещали по прутьям расческами и тянули к несчастному азербайджанцу алчные лапы. Плачущий Карим Киримов уже и сам был не рад, что настаивал на возмещении такого ничтожного ущерба, как ящик малины. Теперь он готов был отдать всю партию товара, лишь бы выбраться из этого страшного места. И в самый последний момент, когда, казалось, камера предварительного заключения, где его так ждали, была неминуема, хлопнула входная дверь, по коридору прошуршали шаги и юный голос негромко произнес:

– Дежурный, потрудитесь объяснить, что здесь происходит?

Капитан Рыбников от подобной дерзости даже оторопел. От былого его добродушия не осталось и следа. Сурово сдвинув брови в центр лба, туда, где козырек фуражки встречался с переносицей, он выпростал из-за стола грузное тело и неторопливо направился к кудрявому розовощекому юноше со старомодным портфелем в руках. Юноша стоял перед загончиком дежурного и, самоуверенно выпятив грудь под узким пиджачком, из которого вырос еще в школе, таращил на капитана наивные серые глаза.

Угрожающе отдуваясь и топорща черные как смоль усы, дежурный надвигался на зарвавшегося нахала, намереваясь показать невеже, где раки зимуют. Упершись пузом в его наглаженную рубашку под куцым пиджаком, капитан прищурил водянистые глаза и вызывающе спросил:

– А ты откуда такой взялся, чтобы я тебе отчет давал?

Кудрявый юноша не подал виду, что напуган, однако румянец на его лице стал еще ярче, пополз со щек на шею и скрылся где-то под воротом голубой, в полосочку, застиранной рубашки. Юноша вскинул расчесанную на прямой пробор голову и с напором сказал:

– Я следователь Козелок из Бугульмы.

Бравые ребята, защитники чистоты родной столицы, дружно заржали, подхватив гомерический смех ошивавшихся в дежурке милиционеров. Азербайджанский торговец и тот тихонько хихикнул сквозь слезы.

– Кто-кто? – изумился дежурный. – Какой еще козелок из Бугульмы? Ты что, мужик, издеваешься?

Вот теперь розовощекий юноша вышел из себя. Он покрылся пятнами и, кинув полный презрения взгляд на дежурного, сердито пропыхтел:

– Я вот напишу на вас рапорт в прокуратуру, тогда узнаете, издеваюсь я или нет.

И, подхватив портфель под мышку, припустил по коридору, в конце которого, свернув на лестницу, устремился на второй этаж.

– Э, мужик, ты куда? – всполошился капитан.

Из дежурки показался сержант Мешков и, лениво отрывая зубами кусок черствой булки и запивая его кефиром, миролюбиво произнес:

– Да ты, Серега, не гоношись. Это следак наш новый. Козелок Федор Антонович. Салага неученая. Опера, так же как и ты, сперва не поняли, что это за козелок из Бугульмы. Когда он представлялся, так прямо и сказал – я, говорит, козелок из Бугульмы. А теперь ничего, ребята привыкли и не так уже ржут, когда его фамилию слышат.

– А-а, ну тогда ладно... – немного оттаял капитан Рыбников. И тут он заметил ссутулившегося, чтобы стать как можно незаметнее, Карима Киримова. Исполнительный младший лейтенант держал потерпевшего за заломленную руку и вопросительно посматривал на дежурного по отделению.