— Понятия не имею. Может, книгу, в которой он всё объясняет. Или хотя бы письмо. Дедушка был Магистром Ложи хранителей. Он прекрасно знал всё обо мне и об этой канители с прыжками во времени. К тому же, он точно знал, что вовсе не Шарлотта унаследовала этот ген. Потому что я встретила его самого в прошлом и рассказала ему об этом.
— Вот и хорошо сделала, — прошептал Ник и почти пристыжено добавил: — Честно говоря, я почти его забыл. Помню только, что он всегда был в хорошем настроении и никогда не сердился на нас, в отличие от леди Аристы. А пахло от него всегда карамелью и какими-то смешными пряностями.
— Это из-за табака, он курил трубку. Осторожно! — я успела удержать Ника, прежде чем он наступил на следующую половицу. Мы миновали третий этаж, но чтобы добраться до второго, нам надо было преодолеть парочку гнусных ступенек, которые страшно скрипели. Многолетняя практика проскальзывания ночью в кухню за сладостями должна была хоть чему-то меня научить. Мы обошли опасные места и добрались, наконец, до портрета прапрапрадедушки Хью.
— Ну что ж, попробуем!
Ник осветил фонариком лицо нашего предка.
— Как всё-таки некрасиво с его стороны было обозвать лошадь Толстушкой Энни! Лошадь-то как раз стройна как берёзка, а вот сам он похож на откормленного поросёнка с бородой!
— Да, мне тоже так кажется, — я нащупала за холстом ручку, которая приводила в действие механизм потайной двери. Он, как всегда, немного заедал.
— Все спят как младенцы, — Химериус приземлился на ступеньку около нас. — Все, кроме мистера Бернхарда. У него, очевидно, бессонница. Но не волнуйся, этот нам не помешает. Я застукал его в кухне, он там подъедает холодные куриные колбаски и смотрит фильм с Клинтом Иствудом.
— Вот и хорошо, — с привычным скрежетом картина подалась вперёд, и перед нами открылся вход — пара ступенек между стенами, которые вели к следующей двери. Через неё можно было попасть в ванную на втором этаже, с другой стороны она была замаскирована зеркалом длиной в человеческий рост. Раньше мы часто бегали туда, нам нравилось щекотать себе нервы, ведь никогда нельзя было знать наверняка — вдруг в ванной кто-нибудь моется. Но настоящие применение этого тайного хода так и осталось для нас загадкой.
Может, кто-то из наших предков просто любил вдруг без предупреждения пропадать и появляться в другом месте.
— Так где же стоит этот ящик, Химериус? — спросила я.
— Шлева. Мешду штен, — я не могла точно рассмотреть в полутьме, что там делает Химериус, но казалось, будто он пытается что-то выплюнуть.
— Химериус — такое имя и не сразу выговоришь, — сказал Ник. — Я бы называл его Хемик. Или Мерик. Можно я принесу этот ящик?
— Он стоит слева, — сказала я.
— Хемик или Мерик — не дожжётесь! Да я нашледник шлавного рода могущественных демонов. Наши имена…
— Скажи, ты что там жуёшь?
Химериус что-то выплюнул и причмокнул.
— Уже ничего. Полакомился тут одним голубком, который заснул на крыше. Перья, будь они неладны.
— Но ты ведь не умеешь есть!
— Кое-кто вообще ничего не знает, но так и лезет вставить свои пять копеек, — обиженно пробубнил Химериус. — И даже маленького голубочка мне не простит.
— Ты не можешь съесть никакого голубочка, — повторила я. — Ты — привидение.
— Я демон! И могу пожирать всё, что только захочу! Однажды я проглотил целого священника, вместе с сутаной и стоячим воротничком. Ты что так недоверчиво смотришь?
— Следи лучше, чтобы никто нас не застукал.
— Эй! Ты что, не веришь мне?
Ник тем временем спустился вниз и осветил проём стены своим фонариком: — Ничего я тут не вижу.
— Так ведь ящик-то за кирпичами. В потайной комнате. Ты, тупица, — сказал Химериус. — И я не вру! Если говорю, что съел голубя, значит, съел! И всё тут!
— Он в комнате за кирпичами, — просветила я Ника.
— Но мне не кажется, что я смогу отодвинуть хоть какой-то из этих камней, — мой младший братишка встал на колени и для пробы нажал на стену в некоторых местах.
— Э-э-эй! Я с тобой разговариваю! — сказал Химериус. — Ты что, решила меня не замечать, а, плакса-вакса?
Я ничего не ответила, и тогда он закричал:
— Ладно-ладно! Это был привиденческий голубь! Но он ведь тоже считается.
— Привиденческий голубь, ой, насмешил. Если бы даже и существовало какое-нибудь там привидение в виде голубя, ты бы всё равно не смог его съесть. Духи не могут убивать друг друга.
— Они сидят как влитые, все эти кирпичи, сдвинуть из невозможно, — отчитался Ник.
Химериус рассерженно фыркнул.
— Так, во-первых, даже голуби иногда решают остаться на земле после своей смерти, кто их знает, зачем. Может, не свели счёты с какой-нибудь там кошкой. Во-вторых, объясни мне, будь добра, как ты собираешься отличить привиденческого голубя от любого другого? И в третьих: их привиденческой жизни конец, когда они попадают ко мне в пасть, потому что, не знаю, сколько раз можно тебе повторять, я — демон! В вашем мире со мной не слишком-то считаются, но в мире привидений я довольно большая шишка. И когда ты, наконец, это поймёшь?
Ник снова стал перед стеной и пару раз ударил по ней ногой.
— Нет, ничего не получится.
— Ш-ш-ш! Перестань, это слишком громко.
Я высунула голову из прохода и с укором посмотрела на Химериуса.
— Ну, шишка, что скажешь?
— О чём? Заметь, ни о каких кирпичах, которые можно было бы сдвинуть, я не упоминал.
— И как же нам туда добраться?
— С помощью молотка и зубила, — последовал ответ.
Но дал его вовсе не Химериус, а мистер Бернхард. Я замерла от страха. Он стоял всего в каком-то метре от меня. В полутьме я видела, как сверкала золотая оправа его совиных очков. И его зубы. Может, он улыбался?
— Вот чёрт! — Химериус от волнения сплюнул струйку воды прямо на перила. — Он что, проглотил все сосиски одним махом? Или, может, фильм попался никудышный. На Клинта Иствуда больше никакой надежды.
К сожалению, я не смогла ответить ничего вразумительного, и лишь тихо пробормотала:
— Что-что?
— Молоток и зубило могли бы очень пригодиться, — невозмутимо повторил мистер Бернхард. — Но я предлагаю вам отложить сие предприятие. Не стоит лишать сна остальных домочадцев, быть может, стоит достать сундук из укрытия в более благоприятное для этого время. Ах, вот и господин Ник, — он, не моргая, глядел прямо на свет фонарика. — Босиком! Да вы же простудитесь, — сам он был в тапочках и элегантном халате с вышитой монограммой «В.Б.» (Вальтер? Вилли? Вайдженд? Для меня мистер Бернхард всегда был человеком без имени).
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
