Подобные законы надо читать между строк, а еще глядеть, как они работают на практике.
Пользуясь неграмотностью и страхом родителей, оказывая давление на непокорного отца или мать, используя угрозу отнятия детей как инструмент получения чего-либо, власти будут добиваться абсолютного подчинения. Что бы они ни творили.
В таком случае поборы в садиках и школах покажутся мелочью.
Мы, понимая всё это, стараемся разъяснять людям пагубность происходящего. В рамках центра открыли юридическую службу, информационную службу, оказание материальной помощи. Мы стараемся работать на упреждение, до того как семья, обратившись за помощью в соцслужбы попадет в поле зрения органов. Помогая семьям продуктами, одеждой, школьными принадлежностями и пр.
В нашем центре уже действует:
Юридическая помощь: это составление заявлений, исков, советы как поступать в том или ином случае, ведение юридической и правовой помощи для семей. Всё это, конечно, бесплатно. Данная помощь оказывается как дистанционно, так и лично. В городах, где создаются наши отделения Центра помощь оказывается постоянно. Есть горячая линия, куда пострадавшие семьи могут обратится за помощью.
Информационная помощь: это когда для решения проблемы или наказания чиновников требуется привлечь общественное внимание. У нас есть ряд СМИ и депутатов, которые нас поддерживают и помогают в защите семьям.
Материальная помощь: этот вариант, конечно, самый трудный. На данном этапе он работает уже 8 месяцев в Нижегородской области. Там при поддержке Движения «В защиту детства» (ДЗД) и Ассоциации родительских комитетов и сообществ (АРКС) удалось найти помещение под склад гуманитарной помощи. Ежемесячно данная помощь собирается в Москве для самых пострадавших многодетных и малоимущих семей. Собирается она как разными родительскими организациями, так и просто не равнодушными москвичами. И доставляется в Нижегородскую область на грузовой машине. Данная помощь уже помогла спасти около 200 семей Нижегородской области.
Конечно, подобные отделения центра необходимо создавать во всех крупных областных центрах. Для этого необходимо:
1. Найти более-менее подходящее помещение под сбор и раздачу вещевой помощи.
2. Найти юридически грамотного человека для оказания юридической помощи.
3. Найти контакты местных и федеральных СМИ и депутатов, знать контакты и ФИО сотрудников соц.служб и администрации.
4. Провести информационную работу (сайты, листовки, пикеты), найти помощников и сторонников.
5. Организовать сбор и раздачу вещевой помощи, наладить дежурства и доставку.
6. Найти союзные родительские комитеты и организации, связаться с подобными центрами в стране.
По такой же похожей схеме работает центр в Нижегородской области. Мы готовы оказать содействие и помощь в создании подобного центра.
С.А. ПЧЕЛИНЦЕВ, координатор НОКС ДЗ
ПОЛИТИКА
ЗАКАТ ПУТИНА
Падение популярности национального лидера стало необратимым
Образ Владимира Путина угасает устойчиво и необратимо. Так считает директор «Левада-центра» Лев Гудков. Этот вывод господин Гудков сделал на основе анализа исследования «долгоиграющих» настроений общества, и сопоставления с данными прежних лет.
Тонкость в том, что «долгоиграющие» настроения не выявляют через «лобовые» вопросы вроде «Кому из политиков доверяете?» или «За кого будете голосовать?» На такие вопросы каждый «лояльный человек всегда держит в голове «правильный» ответ», – считает господин Гудков. Точная картина восприятия политиков вырисовывается только из ответов на косвенные вопросы. Например, «Каковы, на ваш взгляд, сильные стороны Владимира Путина?». Этот вопрос «Левада-центр» регулярно задает с 2000 года. В конце апреля 2012 года социологи обнаружили, что оценка почти всех «сильных сторон» Путина вернулась на уровень 2000 года, испытав пик в 2008-м.
Это и означает, что в массовом сознании привлекательность «образа Путина угасает устойчиво и необратимо», – говорит Лев Гудков. «Деловым» господина Путина сейчас считают 39% россиян (в 2000-м деловые качества выделили 49%, а в 2008-м — 62% граждан). «Образованность» отмечают 28% (в 2000 - 23%, 2008 — 52%). «Интеллигентность» у нынешнего Путина – 18% (в 2000 – 18%, 2008 – 43%).
Потускнели даже главные качества Владимира Владимировича – «сильный, волевой, мужественный». Сейчас им придают значение 18% опрошенных (в 2000- 25%, 2008 — 34%).
Господин Гудков считает, что девальвация буквально всех качеств национального лидера еще не означает разочарования в нем. Но образ «мощного всевластного правителя медленно размывается», – говорит Гудков. Более того, фигура Путина «перестала восприниматься безальтернативной» и «совершенно очевидно стала надоедать».
Наконец, самое важное: процесс депопуляризации необратим. Гудков указывает, что в истории наблюдений «Левада-центра» за карьерами политиков не было случая, когда кто-нибудь из них, утратив популярность, смог достичь пика повторно.
Как будет происходить закат Путина, рассуждает политолог Дмитрий Орешкин.
«СП»: Дмитрий Борисович, можно ли верить выводам «Левада-центра»?
– Данные «Левада-центра» – в данном случае – вызывают у меня абсолютное доверие. Когда дело не касается президентских рейтингов и прогнозов выборов, «Левада» остается лучшим аналитическим центром нашей страны. Тем более важно, что социологи задают непрямые вопросы.
Гудков прав: благодаря десятилетию путинской пропаганды «лобовые» вопросы отскакивают у граждан от зубов, как ответы у отличника. «Кто у нас главный политик?» - «Путин!», «Кто у нас самый популярный?» - «Путин!». Чтобы убрать эффект зазубривания, нужны косвенные методы. На вопрос «Какие качества Путина вам нравятся?» люди отвечают, подумав, и не знают, как на него отвечали люди десять лет назад. Поэтому изменения, которые фиксирует «Левада», абсолютно корректны и отражают тенденцию.
Эту тенденцию подтверждают и наши собственные наблюдения за электоральными процессами. Популярность Путина снижается – это выражается в электоральных данных. А чтобы это не было так сильно заметно, административный ресурс вынужден фальсифицировать результаты выборов все наглее и наглее.
Тенденция показывает, что популярность Путина идет вниз, причем снижается с 2007-2008 годов, когда был её максимум.
«СП»: Вы тоже считаете, что этот процесс необратим?
– Да. Чтобы популярность снова росла, нужно перебросить общественное внимание на какие-то новые качества Владимира Владимировича – а откуда их взять? Вот Путин спортивный, непьющий – это хорошо. По сравнению с Ельциным это было просто замечательно. Вот он молодой, из разведки – значит, некоррумпированный. Вот имеет опыт жизни в ГДР – значит, не какой-то кондовый. Образованный, знает иностранные языки. Женатый, с двумя дочерьми. Словом, все в его, Путина, пользу.
Но что нового Путин может придумать сейчас? Какие еще подвиги он может совершить? На самолете он летал, на подводной лодке в морскую пучину погружался, на желтой «калине» ездил, амфоры со дна достал, пиво пил, теперь и на коньках научился кататься. Обещал научиться – и научился. Но это было круто десять лет назад. Сейчас же вызывает смех и раздражение.
Раз так – процесс необратим. Это как нырнуть в котел воды кипящей и выскочить оттуда добрым молодцем – для этого нужен Конек-Горбунок. Да и с коньком, как известно, у царя вынырнуть не получилось. У Путина нет новых личностных ресурсов, все прежние ресурсы выработаны до предела.
«СП»: Получается, нужна альтернатива?
– Такого рода режимы не подразумевают наличия альтернатив. И в этом большая проблема для общественного мнения. Общество нуждается в каком-то позитивном образе, чтобы во что-то верить.
В советскую эпоху верили в светлое будущее, Ленина или Сталина. В постсоветскую – в то, что мы построим такую же страну, как на Западе, и будем жить не хуже. Для этого, считалось, нужна рыночная экономика, демократическая Конституция – что недалеко от истины. Правда, построить такое общество оказалось трудно, поскольку государственные структуры были заточены на другие способы управления. А в путинскую эпоху верили, что мы поднимаемся с колен.
Сейчас Путин – единственный объект веры. Его знаменитый рейтинг, по сути, – это рейтинг отчаяния. Люди не верят партиям, парламенту, честности выборов, правительству, олигархам, ТВ. До поры до времени были еще две зоны доверия – церковь и армия. Но это – по незнанию. Мы не знали, как на самом деле устроена церковь, и плохо знали, как устроена армия. Теперь мы узнали больше – и эти два института тоже теряют доверие.
